— Какие-то проблемы?

— Какие-то! — фыркнула я. — К нам едет ревизор, и это форменная катастрофа!

— Что, такой грозный? — сочувственно поинтересовался человек, подойдя ближе и помогая мне удержать целую стопку бумаг.

— Судя по тому, с каким выражением лица господин Амбросский попросил меня замести следы перед приездом проверяющего, это настоящая заноза в заднице. Какая-нибудь старая грымза, ненавидящая все вокруг... А вы чего смеетесь?

— Кхм... вообще-то, я и есть та самая заноза в заднице.

— В каком смысле? — нахмурилась я, наконец-то посмотрев на вошедшего.

И ойкнула, сообразив, что это был никакой не студент. Совсем не студент. Вообще не студент!

Передо мной, чтоб ему в бездну провалиться, стоял тот самый профессор, из шкафа которого я несколько часов назад чудом выбралась.

Сейчас при свете дня я обратила внимание на то, что он очень молод, и это никак не вязалось с исходящей от него силой.

Он очаровательно улыбнулся, и мое сердце екнуло от нехорошего предчувствия.

— Господин ревизор, к вашим услугам. А теперь будьте любезны проводить меня к ректору.

Глава 4. Токсично промолчать

Я шла к ректору как на эшафот. Была готова под землю провалиться от стыда, вспоминая, как вела себя в деканате.

«Отвали, не до тебя сейчас», «заноза в заднице», «старая грымза»... Фееричный провал. С учетом того, что перед этим профессор вытащил меня из своего шкафа, картина вырисовывалась более чем эпичная.

Не было никаких сомнений в том, что сегодня я вылечу из академии. Вот прям сейчас и вылечу, когда мы доберёмся до кабинета Амбросского, и на этом мой учебный путь и закончится.

— Что-то у нас с вами все никак не получается по-человечески познакомиться, — лениво протянул ревизор, шагая слева от меня. — Может быть, исправим это недоразумение, хм? Как вас зовут, незабвенная?

Я нервно подернула плечом и буркнула:

— Не понимаю, зачем вам эта информация, если меня сегодня исключат из академии. Элизабет Хоффман. А вы, профессор?..

— Кларксон. Меня зовут Эрик Кларксон. Но вам можно называть меня просто «профессор» или «господин ревизор».

— Со скромностью у вас все в порядке.

— Не жалуюсь, — серьезно кивнул Эрик.

Поступь у него была какая-то нечеловечески бесшумная. Я уж насколько тихо шагала, но на фоне профессора каждый мой шаг звучал грохотом наковальни.

— Вы сказали, что сегодня вас исключат из академии. С чего бы?

Я аж пересилила себя и все же посмотрела профессору в лицо. Он шутит?

На его устах застыла легкая улыбка, взгляд хитрющий, смотрит на меня с прищуром в ожидании ответа.

— А что, может, еще и не исключат? — с надеждой спросила я.

— Может быть, — еще шире улыбнулся Эрик. — Если вы не натворите каких-нибудь бед. Я не собираюсь на вас доносить, мисс Хоффман. Мне по-прежнему нужна помощь в некоторых поручениях, так что наши, хм, ночные договоренности остаются в силе. Вам, конечно, следует учиться следить за тем, что и кому вы говорите, но это поправимо, научитесь. А что касается того, что вы пытались лихорадочно привести в порядок документы по поручению ректора, — ну так это я господину Амбросскому сейчас выскажу, а не вам. Документооборот академии Ферженвальд точно не входит в ваши обязанности. Впрочем, он на самом деле не входит и в мои, но господина Амбросского я все равно пожурю на этот счет, чтобы не расслаблялся.

И такая у него при этом ехидная улыбочка была, что я едва удержалась от того, чтобы не прыснуть от смеха, представляя, как ревизор будет отчитывать ректора. Что ж, приятно, что день сегодня не задался не только у меня.

— Выходит, ректор зря из-за документов панику устроил? Вы не за этим в академию приехали?

— Совсем не за этим.

— А зачем тогда? — нахмурилась я.

— Я не обязан отчитываться перед вами, мисс Хоффман. Вы забываетесь.

— Простите, — пробормотала я, смутившись. — И за мое вольное поведение в деканате тоже простите. Просто я... Вы... Вы совсем не похожи на ревизора.

— Да уж куда мне до старой грымзы, — понимающе кивнул Эрик.

И вот маргс поймет по его выражению лица — шутит или серьезно говорит.

— Вы бы все же не кидались особо на ректора, — негромко произнесла я. — Он и так, хм... Довольно нервный сегодня.

— А зачем мне на него кидаться? Я не демон, чтобы душу из него вытряхивать. К тому же, иногда, чтобы довести человека до нужной эмоциональной кондиции, достаточно токсично промолчать.

— Может, тактично?

— Может, — загадочно улыбнулся Эрик.

Мы уже поднялись на нужный этаж и шли по пустым коридорам. Занятия уже начались, так что на пути нам попадались только редкие опаздывающие студенты.