Несколько секунд я обдумывала услышанное, пытаясь осознать смысл сказанного.

— Ага. Глаза и уши, значит. Мне их вам почтой отправить на домашний адрес?

Профессор фыркнул, то ли возмущенно, то ли насмешливо. Пояснил:

— Я только прибыл в академию, и мне очень нужно помочь быстрее тут со всем разобраться. Так сказать, изнутри... Я планировал найти помощника среди студентов, но это займет некоторое время. А раз уж вы так удачно подвернулись мне под руку, то будет справедливо, если именно вы поможете мне с моими задачами. У меня будет к вам ряд вопросов и поручений, связанных с внутренним устройством академии Ферженвальд и некоторыми конкретными студентами. Сделать все надо будет в кратчайшие сроки. Взамен я не буду доносить на вас ректору. Ну так что? Поможете мне?

Слышите грохот? Это с моего сердца упало несколько булыжников.

Я так сильно обрадовалась, что чуть на месте не рухнула от переизбытка эмоций. Не смогла сдержать колоссального вздоха облегчения, игнорируя откровенно издевательский взгляд профессора. Который был чрезвычайно доволен собой и тем, как легко обдурил одну незадачливую студентку.

— Да... Да, конечно, я выполню любые ваши поручения! Все, что попросите! — охотно закивала я.

— Так уж и любые? Вообще все, что я попрошу? Уверены в этом? — нарочито хрипловатым голосом спросил мужчина.

Нет, ну он точно издевается!

— Всё в пределах разумного, — твердо сказала я, стараясь выдержать прямой взгляд этих невыносимых глаз.

— У разумного тоже есть свои пределы, — бархатным голосом произнес мужчина.

— В таком случае — в самых разумных пределах разумного я сделаю все, что вы меня попросите сделать, предоставлю вам все необходимые сведения, которые вы попросите собрать для вас. А теперь... Не могли бы вы отойти от меня? Я, кажется, отдохнула в вашем удобном шкафу, и мы вроде договорились. Я могу быть свободна?

Мужчина хмыкнул и резко отпрянул от меня, выбираясь из шкафа.

Я судорожно вздохнула и тоже выскользнула наружу, стараясь передвигаться боком в сторону выхода.

А профессор словно бы разом потерял ко мне интерес. Он стоял ко мне спиной, пил воду со льдом из высокого стакана и перебирал бумаги на столе.

Я уже было подумала, что мне удастся молча выскользнуть из логова преподавателя, когда он остановил меня резким вопросом:

— Почему вас не допустили к боевым учениям?

— Что, простите?

Мужчина повернулся ко мне, держа в руках ведомость, ради которой, собственно, я сюда заявилась, и в которой успела поставить галочку напротив своей фамилии. Маргс проклятый... всё-таки заметил сразу... Пришлось сказать честно:

— Я не прошла последнее испытание по боевым искусствам. Профессор Тойфиль считает, что я гораздо более хороший теоретик, чем практик.

— А вы, конечно, считаете иначе, — саркастически усмехнулся мужчина.

И его презрительный тон, как ни странно, придал мне сил. Я выпрямилась, расправив плечи и гордо задрав подбородок.

— Я считаю, что профессор Тойфиль мог бы дать мне шанс. Я пробовала с ним договориться, но он отказался принимать пересдачу. В день сдачи я... была немного не в себе. У меня... были на то причины.

Эрик смерил меня странным взглядом, но расспрашивать не стал.

— И вы решили, что разумно пробраться в кабинет куратора и самолично «одобрить» свою кандидатуру? Думаете, ваш обман не раскрылся бы?

— Я не могла не попробовать, — сухо сказала я, сцепив пальцы в замок за спиной и вытянувшись по струнке.

Профессор долго смотрел на меня немигающим, каким-то остекленевшим взглядом. Нет, в самом деле, он моргать вообще умеет?! По-моему, за все время нашего вынужденного общения он сделал это лишь пару раз от силы.

Я так долго таращить глаза не могла, поэтому перевела взгляд, изучая тонкие черты лица при теплом свете настольной лампы.

У профессора было худое лицо, длинный тонкий нос, довольно короткие белые с серым отливом волосы — очень непривычный цвет волос, редкий. В сочетании с чрезвычайно светлыми серыми глазами, в которых, казалось, застыли вековые льды, мужчина производил впечатление ходячего айсберга. Да и аура от него исходила соответствующая — тяжелая, давящая. Очень сильный маг каких-нибудь высших уровней. Странно, что такому делать в нашей академии?

— Что ж, похвальное стремление, — наконец сказал он, продолжая сверлить меня взглядом. — Хотя и очень глупое. Но мне нравится ваше желание добиться своего любой ценой.

Я потупилась, не зная, что на это ответить. Все эти разговоры и попытка держать лицо перед неизвестностью порядком меня вымотали.

— Для чего вам нужны боевые учения, мисс Хоффман?

— Это мой шанс показать себя, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально твёрдо и искренне. — Любой адепт мечтает попасть на эти межакадемические учения, чтобы проявить себя и впоследствии...

— Вы не умеете врать, мисс Хоффман, — оборвал меня мужчина.