А теперь она там. Одна. Брошенная.

– СТОЙ! – закричала я, подаваясь вперёд. – ОСТАНОВИ КОНЯ!

Оберон натянул поводья. Конь замедлил шаг и остановился.

– Что случилось? – голос был спокойным, но настороженным.

– Моя камера! – Я попыталась обернуться и посмотреть на него. – Она осталась в яме! Мне нужно вернуться!

– Камера? – Он наклонил голову.

– Фотоаппарат! – Слова слетали с губ отчаянно и быстро. – Он упал, когда я провалилась! Я забыла его забрать! Пожалуйста, нам нужно вернуться!

Пауза.

Оберон ничего не ответил.

– ПОЖАЛУЙСТА! – голос сорвался. – Это всё, что у меня осталось! Мне ЭТО НУЖНО!

Его рука крепко легла мне на плечо, не давая пошевелиться.

– Нет, – просто ответил он.

– Что?!

– Мы не вернёмся. – Голос был твёрдым и не допускал возражений.

– Но… это было всего пять минут назад! Яма рядом! Мы можем…

– Нет. – Жёстче.

Я дёрнулась, пытаясь освободиться.

– Ты не понимаешь! Мне ЭТО НУЖНО! Это моё оружие! Моя защита!

Его рука на моём плече сжалась сильнее.

– Именно поэтому мы не вернёмся.

Я замерла.

– Что?

Оберон наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.

– Думаешь, я не знаю, что такое человеческая техника? – Голос был тихим и опасным. – Думаешь, я не слышал о том, как железо и электричество обжигают нашу кожу?

По спине пробежал холодок.

– Твоя камера – это оружие. Против моего народа. Против меня. – Пауза. – И ты никогда её не получишь обратно.

– Нет…

– Она останется там, где и должна быть. В яме. В грязи. – Он выпрямился. – И это к лучшему.

– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! – Я извивалась, пытаясь соскользнуть с седла. – ОНА МОЯ!

Его рука обвилась вокруг моей талии и крепко прижала меня к себе.

– Могу. И уже сделал. – Холодно. – Смирись.

– НЕТ! ВЕРНИ МЕНЯ! ОТПУСТИ!

– Достаточно, – он щёлкнул языком, и конь снова тронулся с места. – Мы продолжаем путь.

Потекли слёзы – горячие, бессильные, отчаянные.

Без еды. Без воды. Без соли. Без ножа.

Теперь и без камеры.

У меня не осталось НИЧЕГО.

Абсолютно ничего.

Я сдалась. Перестала дёргаться. Просто сидела и беззвучно плакала, пока конь уносил меня прочь от последней надежды.

Оберон ничего не сказал. Он просто крепко держал меня, не давая упасть.

Он погладил меня по плечу – почти утешающе.

– Тихо, – мягко прошептал он. – Всё будет хорошо. Обещаю.

Но я ему не верила.

Не верила никому.

Мы продолжали скакать.

Лес пролетал мимо – размытые краски, ветер, свист в ушах.

А потом воздух изменился.

Я почувствовала это всем телом – мурашки побежали по коже, волосы встали дыбом, в ушах заложило.

Давление.

Магия.

Сильная, древняя, сжимающая пространство.

– Что… – начала я.

– Тихо, – Оберон наклонился ближе, его губы почти у моего уха. – Сейчас будет неприятно. Но быстро.

Впереди воздух… треснул.

Я не знаю, как ещё это описать.

Он просто треснул, как стекло.

Появилась линия – тонкая, светящаяся, вертикальная. Она расширилась, раскрылась, как рана в ткани реальности.

За ней был другой лес.

Не тот, по которому мы скакали.

Другой – золотистый, тёплый, залитый солнечным светом, хотя здесь уже сумерки опускались.

Портал.

Разрыв в пространстве.

Элария – всадница с золотыми волосами – удивлённо посмотрела на короля.

– Мой король, прямой портал в Сердце? – В голосе прозвучала тревога. – Это ослабит вас на несколько дней…

– Стоит того, – оборвал Оберон, не сводя взгляда с портала.

Потом добавил тише, так что я едва расслышала:

– Она того стоит.

– Держись крепче, – приказал он мне.

Конь прыгнул.

Мир взорвался.

Не звуком. Не светом.

Ощущениями.

Всё тело как будто вывернули наизнанку и обратно за долю секунды. Желудок подскочил к горлу. Кожу сдавило, потом резко отпустило.

В глазах вспыхнули огни. В ушах оглушительно зазвонило.

Я закричала – или попыталась, но звука не было.

А потом всё кончилось.

Резко. Мгновенно.

Конь приземлился на твёрдую землю.

Я задыхалась, согнувшись, хватаясь за седло дрожащими руками.

Тошнота накатила волной. Голова кружилась. Мир плыл.

– Дыши, – голос Оберона за спиной, спокойный. – Медленно. Глубоко. Пройдёт через минуту.

Я дышала, как он велел, пока тошнота не отступила, а мир не перестал вращаться.

Медленно подняла голову.

И забыла, как дышать.

Лес.

Но не тот лес.

Этот был… другой. Совершенно другой.

Деревья были высокими, стройными, с золотистой корой и листьями всех оттенков лета – зелёные, жёлтые, оранжевые, красные. Они росли не хаотично, а словно специально высаженные – ровными рядами, образующими аллеи.

Солнце светило ярко – не заходящее, а полуденное, высокое.