— И даже коллекцию не забрал? — бросил недоверчивый взгляд на меня и вернулся снова к изучению полок.

— Ты только из-за этого уточняешь? Это на вашем мужском языке такой намёк: если мужчина не вынес запасы, значит, он не покинет дом? — я вскинула бровь.

— Ну, я бы забрал точно. Прямо первым делом. Так что да, это показатель.

— Точно разводимся, — резко произнесла я. — И, Вешон… Делай уже, что хотел. Я просто посижу рядом. А потом уходи. Я правда не настроена на разговоры и обсуждение наших с Алариком отношений. Тем более их уже нет.

— Тпр-у-у… — неопределённо вздохнул Вешон. Отвернулся и, похоже, всё для себя решил. Взял самый дорогой грос Коллекционный, для особых случаев. Очень редкий.

Я снова вскинула бровь. А после наблюдала, как друг семьи зубами сорвал с горлышка золотую этикетку.

— Не смотри так на меня, Лиличка. У меня стресс. Я едва держусь. Руки трясутся, — ворчал Вешон, справляясь со стеклом. — Я не праздник решил устроить, ты не подумай. Я горе заливаю. И свою искреннюю растерянность. Вы мне всю надежду и планы на будущее поломали. Я теперь не знаю, как жить. А Аларик даже не собирался со мной своим гросом делиться. А тут такой момент подвернулся.

— И почему это мы поломали тебе надежду на будущее? — я махнула рукой. Пусть делает, что хочет.

— Я ведь тоже хотел встретить истинную. Думал, это… ай, ладно. Чего уж.

Он разлил грос, бросил внутрь зачарованный лёд. Поставил бокал передо мной и перед собой.

— Так давай. Молча и без лишних вопросов.

Поднял бокал. Я покачала головой:

— Нет, Вешон. Не буду.

— Почему? — деланно удивился он, глядя мне в глаза. Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не проколоться.

— Потому что не хочу. А может быть, потому, что ещё только обед.

— Ну, хороший бокальчик-то не помешает.

— Вешон, из меня плохая компания. Можешь забрать этот грос. Только оставь меня одну, — я отодвинула бокал.

Но его следующий вопрос выбил меня из колеи:

— А может быть, ты беременна?

Прямо в точку! Попал. Я всё же не смогла удержать лицо. Плечи расправились, спина выпрямилась, подбородок чуть вздёрнулся.

Он подался вперед. Как гончая, взял след. Стакан со стуком опустился на столик назад.

— Нет.

— Да ничего себе, — выдохнул Вешон, растрепал свои светлые волосы, взъерошил их. Его голубые глаза мигнули растерянностью. — Вот это номер! Нежданчик. А Аларик в курсе-то?

— Вешон…

— Да ладно, Ли, что я, дурак, что ли? Столько раз женился и разводился, от меня это всё равно не утаишь. Я эти ваши бабские ужимки различаю на раз.

Я выдохнула.

— Я хочу, чтобы это осталось между нами.

— Конечно, между нами, — тот всё же опрокинул грос. — Я в это дерьмо лезть не буду. Уж я на своём опыте знаю: полезешь — вечно виноватым будешь. Но попкорном запасусь.

— Попкорном?

— Да. Мой старший в соседнюю империю ездил по обмену, приволок дрянь. Из кукурузы делается. Прикинь: сушат её, потом в бумажный пакет запихивают, заклинание тепловое применяют — и оп! Та раздувается. Положил жменю — получил килограмм. Но вкусные — не оторваться.

— Поэтому у тебя уже живот появился, — рассмеялась я.

Тот страдальчески скривился, запахнул посильнее камзол.

— Живот у меня появился потому, что моя Жаннетта вкусно готовит. У неё цель — раскормить меня. Чувствую себя не драконом, а гусем на День Благословения. Но так вкусно — не оторваться!

— Значит, у тебя уже Жаннетта, которая хорошо готовит? А как же твоя Розетта, которая богиня?

— Ох! Неужели ты её помнишь?

— Конечно, помню. Ты же говорил: «Само воплощение красоты и чистоты».

— И не отказываюсь от своих слов!

— А почему тогда развёлся?

— Не готовила мне, вот и развёлся.

— Зато теперь, вижу, на убой кормят, — усмехнулась я.

— Конечно. Вот видишь, Ли, на одной волне мы с тобой. Женщин ты моих помнишь. Детей моих всегда поздравляешь с именинами. А вот у друзей спроси, они и не вспомнят ничего.

Я рассмеялась. А потом спросила:

— А как же твоя Белинда поживает, которая сводила тебя с ума своей грацией?

— Счастлива в браке. Ждёт малыша, — тот поднял и мой бокал. С намеком «не пропадать же добру». А потом выдал: — Всё-таки надо было нам с тобой сыграть свадьбу. Я бы с такой, как ты, не развелся.

Я растянула губы в улыбке. Вешону уже явно дало в голову. Тот всё качал головой, откинувшись на спинку кресла.

— Я ведь не богиня и не танцовщица, что завораживает грацией… Да и днями-ночами у плиты не стою.

— Это правда. Ты ещё лучше, — вздохнул он, а потом закрыл бутылку золотой крышечкой. — Отличный грос, не зря его Аларик берег… А вообще… Одинокие мы с тобой души, Ли, в этом чужом, богатом, покрытом внешне золотом мире…

— Наверное, тебе пора…

Вешон подался ближе.

— Я же бастард, Ли, — доверительно шепнул он мне, открывая тайну своего рождения.