Я задумалась.

— В клане Ледяного принято носить все оттенки синего и белый, в клане Лунного — все серебристое и серое. Но я бы хотела чего-то другого…

Она кивнула.

— Тогда создадим для вас свой цвет, — сказала она. — Тот, что подойдёт только вам. И согласна, вписаться в общество Ледяных будет сложно, и одежда тут мало поможет. Вы заметная девушка… красивая, стройная. Хотя, пожалуй, чересчур.

Она осеклась, будто пожалела об откровенности.

Но я только открыто улыбнулась, чуть приподняв подбородок.

Мне было приятно с ней говорить.

— Говорите, продолжайте, — мягко ответила я. — Я нисколько не обижусь.

— Вашу небольшую грудь мы подчеркнём, но очень аккуратно, — оживилась швея, подхватив лежащий на столе кусок ткани. — Сделаем тонкий, деликатный намёк. Предлагаю бархатный лиф — мягкий, плотный. А сверху пустим кружево. Рукава кружевные, полупрозрачные, лёгкие. И маленькая капелька открытого тела даст тот самый нужный акцент… намёк, не больше.

Она говорила с увлечением, ловко чертя пальцем по воздуху контуры будущего платья, а я невольно задержала дыхание, представив себя в этом наряде.

Она уже вся загорелась идеями, жестикулировала, оживлённо говорила, а я просто улыбалась, ловя это чувство: впервые кто-то говорит со мной не свысока, а с вдохновением.

— А цвета… начнём с мягких, пастельных — бежевого, персикового… у вас зеленые глаза. Зеленый тоже вам будет к лицу. Но от голубого тоже не будем отказываться, да и серебристый вам будет уместен. Кому, как не вам, его носить, м? И ваши веснушки, они вам идут. 

— Пошейте, пожалуйста, мне одно красное платье, — тихо, но твёрдо сказала я.

Швея моргнула.

— Красное? Ох… смело! — и вдруг улыбнулась, хлопнув ладонями. — Отлично! Оно будет потрясающим. Я даже знаю, какой вам больше подойдёт оттенок. Подчеркнёт вашу молодость и статус.

— Мне нравится этот цвет, — призналась я. — Он ассоциируется у меня с теплом.

— И правильно, — кивнула швея. — Но его нужно носить и не стесняться.

— Я хочу научиться, — добавила я.

— Замечательно. Тогда давайте снимем ваши мерки, а потом я начну рисовать для вас новый гардероб. Вы будете говорить, что вам нравится, а что нет.

Она провела меня в небольшую комнатку с подиумом и зеркалами с трёх сторон. Свет мягко отражался от стекла. Тут пахло лавандой.

Швея помогла расстегнуть платье.

Я опустила руки.

— Могу я вас раздеть полностью? — спросила она осторожно. — Хотела бы осмотреть фигуру, чтобы точнее иметь представление.

Я сняла через голову сорочку, осталась в длинных и обычных панталонах.

Швея остановилась, прижав ладонь к губам.

— Драконья матерь… — прошептала она. — Что с вами?

 

Глава 10

Герда заглянула в примерочную и тоже замерла, прикрыв рот рукой.

— Кто же это с вами сделал?..

Я посмотрела в зеркало через плечо, на исполосованную ударами спину.

— Наш господин? — тихо спросила швея.

— Нет, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — И это не имеет значения.

— Но ваши раны ещё не затянулись, — она резко повернулась к Герде. — Скорее в аптеку!

— Конечно, — подхватила Герда. — Это нужно обработать, чтобы не осталось следов.

Я слабо улыбнулась. Следов там предостаточно. Парой больше, парой меньше — уже неважно.

Но в этой искренней заботе было что-то, от чего горло предательски сжалось. Я едва не расплакалась.

Меня снова одели в рубашку. Посадили на стул. Передо мной поставили чашку тёплого чая — ароматного, сладкого, с бергамотом.

Я обхватила её ладонями и впервые за долгое время почувствовала себя… не пленницей, не женой по договору — просто человеком.

— Вы ведь наследница клана, — тихо произнесла Грейс. Она взяла стул и присела рядом со мной.

Моя голова опустилась. Я просто не знала, что увижу в глазах Грейс.

Но все же я подняла голову. Но лучше бы не смотрела. Там было полно сочувствия, которого я никогда не знала. Мне показалось, что я просто разрыдаюсь ещё сильнее. Всего немного участия — и моя стена начала трескаться.

Я кивнула.

— Тогда это отец? — осторожно спросила она.

Я молчала.

— Боги… бедная моя девочка, — прошептала Грейс и вдруг обняла меня.

Я застыла. Меня… никто и никогда не обнимал. Я не знала, как реагировать. Эта женщина за пару часов заставила испытать слишком много незнакомых чувств.

Я растерялась, прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Грейс забрала из моих рук чашку с чаем и просто прижала меня к своей груди.

— Зверь… какой же он зверь. Как можно собственного ребёнка воспитывать в такой жестокости… Прости, но за такое руки отрезать мало. Или хотя бы заставить его самому почувствовать ту боль, что он причинил тебе. Ведь ты ещё ребёнок.

— Мне двадцать, — прошептала я.

— Ох, девочка… — она погладила меня по голове.