На одном манекене корсаж с вышивкой стеклярусом. На другом — сетка с сапфировыми «звёздами».

Я видела пяльцы с натянутым тюлем, иголки в подушечках-игольницах, мерные ленты, лекала из перламутровых пластин, портновский мел, тяжёлые ножницы, что резали ткань.

Тут пахло сладкой пудрой и цветочными духами. 

Я никогда такого не видела.

Раньше платья приносили в поместье уже готовыми. Снимали мои мерки быстро и молча. Я никогда не выбирала.

Возле окна стоял столик для чаепития.

Две девушки, мои ровесницы и одна чуть старше, сидели там и пили чай из тончайшего фарфора. На блюде лежали миндальные печенья и ириски в золотой бумаге. Наверное, очень вкусные.

Их платья все были в синей гамме, с тонкими оборками по лифу, манжеты в кружевных «облачках», ленты в волосах. У одной серьги-капли, у другой брошь в виде снежинки.

Они посмотрели на меня. Слегка повели подбородками. Сладко-презрительно скривили носики, будто от запаха дешёвой краски.

А неподалеку стояла женщина. Статная, возраста моей матери. Волосы гладко убраны, на лацкане брошь в виде ножниц. Ножницы были из серебра, рукояти усыпаны камнями. Дорогая вещь, изготовленная явно на заказ. 

Я сразу поняла — это была хозяйка.

Она медленно сошла со ступеньки-подиума для примерок, скользнула взглядом по моему серому платью, по балеткам, по шали.

Уголок губ дёрнулся. И она сделала еще один шаг вперёд.

Это она строго бросила мне: «Вы, милочка, ошиблись салоном. Тут не подают. Покиньте заведение».

И сейчас она шла ко мне, чтобы выставить меня вон.

Пальцы сами сжались на крае шали. Как я могла забыться? Я должна знать свое место и не показываться. Не должна забывать, что я никто, никчёмная, пустая, не драконица.

Сердце ударило больно. Раз, ещё раз. Надо мной насмехались. Девушки шептались так громко, что не оставалось сомнений — они делали это специально.

— Только посмотри, во что она одета.

— Моя служанка такой тряпкой полы протирает.

— Кто вообще пошил этот ужас?

— А-ха-ха.

Щёки вспыхнули, но я подняла подбородок выше.

— Леди Айлора из дома главы клана Кайдена Айсхарна здесь шьет гардероб? — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила я.

Мой вопрос заставил остановиться хозяйку на полпути ко мне.

Я уже предполагала ответ. Ведь такая самоуверенная красавица, как Айлора, не будет размениваться на меньшее. И не пойдет в никакое другое место, чтобы не дай драконьи боги, никто не увидел ее в другом ателье, статусом ниже.  

Я заметила ещё дома, что стоит служанке стать любовницей лорда, и она не только начинает задирать нос, но и одеваться соответственно, выбирая шёлка подороже.

Так и тут. Раз Герда послала меня сюда, значит, это самый дорогой и престижный салон.

— Да, — последовал ответ.

Я хотела кое-что проверить. Правильно ли я сложила свои догадки.

Я сняла шаль, тряхнула ее и повесила себе на локоть.

Следила за женщиной: её тонкие выщипанные брови поползли вверх, рот слегка приоткрылся буквой «о». Я провела по подолу серой юбки рукой, привлекая внимание женщины к своему наряду. Она, как мастерица, наверняка уже оценила это платье — профессиональная черта.

В её глазах отразилось понимание.

А у меня в горле стало сухо. По привычке хотелось исчезнуть. Раствориться между рулонами тканей. Стать невидимой ниткой.

Но я не ушла. Не дала себе шанса на побег.

Я перевела дыхание, коротко, почти неслышно. Я хотела попробовать дать… отпор.

Я посмотрела в глаза хозяйке, хотя это и было сложно. И ровным тихим голосом спросила:

— Узнаете работу?

По лицу поняла, что да. Она едва заметно дёрнула уголком губ — смесь узнавания и презрения. Зрачки расширились, потом сузились, взгляд метнулся к моему платью.

— Милые девушки, — произнесла я мягко, — это ужасное, как вы выразились, платье сшила сама мадам Басти. Она лично приложила руку к каждому стежку. Вы можете оценить изящество её мастерства.

Та, к которой я обратилась, побледнела, потом покраснела.

— Что?.. — выдохнула одна девушка.

— Ах… — вторая прикрыла рот ладонью.

— Как?! Это же…

— Да. Сшито именно здесь, — я кивнула. — Одно из недавних платьев.

— Для плебеев? — прозвучал чей-то шепот.

— Для нищенок! — отозвалась другая.

— Ах, если кто-то узнает… мадам Басти! Как вы могли! Из-за вас пострадает наша репутация!

— Мы не можем одеваться в салоне, который шьёт такие… кошмарные вещи!

И девушки, как стайка разноцветных птиц, вскочили со своих мест.

Неужели всего одна фраза может так все поменять? Выходит, моя… сила в слове? Об этом говорил Кайден?

Все взгляды обратились на хозяйку, но она не могла отрицать очевидное — я ведь была права.

Если бы она начала спорить, я назвала бы себя. И эта сцена всё равно бы подмочила ее репутацию. Девушки ведь страшные сплетницы.