— Алекс пока слишком юн, — не унимался брат. — А если и он не сможет отыскать свою истинную? Других подходящих кандидатов у Золотого клана попросту нет.

— Скажи... — я вобрала в лёгкие разгорячённого и взволнованного от напряжения воздуха и посмотрела брату в глаза, в которых потрескивал внутренний огонек. — Ты действительно печёшься о благе народа или попросту хочешь, чтобы на  трон сел представитель Чёрного клана?

Вопрос попал в самую точку. Лицо брата на мгновение исказилось, будто от боли, но он быстро взял себя в руки. Впрочем, этой секунды мне хватило, чтобы понять — я угадала его истинные мотивы.

3.3

— Наши с тобой предки занимали престол до того, как Золотые его у нас отняли! Неужели ты забыла уроки истории, которые нам преподавали с детства? — горячо воскликнул Оуен.

— Я всё отлично помню, и не нужно меня тыкать носом в то, что было несколько веков назад, — парировала я, вскинув подбородок.

— Золотые не простят тебе… нам такого своеволия. Вот увидишь, подобное опрометчивое решение нам всем ещё аукнется.

— Я готова пойти на этот риск. Хочешь — вали всё на меня!

Брат помотал головой, не скрывая разочарования.

— Какой ты всё-таки ещё ребёнок, Айлин. Тебе и восемнадцати нет, а ты уже берёшь на себя такую ответственность, — Оуен устало упал в кресло, наблюдая за тем, как горизонт заволакивают тяжёлые грозовые тучи. Одна молния на мгновение прорезала свинцовое небо, озарив комнату призрачным светом.

Погода вновь испортилась, словно вторя нашему с братом мрачному настроению.

— Позволь, я поговорю с Его Величеством, — по позвоночнику зазмеился липкий страх, но отступать я не собиралась. Раз уж решилась, нужно идти до конца. 

— Нет, — брат резко поднялся с места. — Лучше я сам. А ты пока подумай, что сказать отцу. 

Оуен нахмурился, когда взглянул мне в глаза. 

— Отец слаб, — продолжил он. — Подумай о его чувствах.

Я потупила взгляд. Оуен всегда мог меня успокоить, найти нужные слова и жесты, чтобы развеять мою тревогу и печаль. Но вместе с этим он знал, как побольнее ударить, задеть за живое. Его колкие замечания били прямо в сердце, оставляя невидимые, но болезненные раны.

Тишина, повисшая между нами, казалась густой и вязкой. Я почти физически ощущала напряжение, словно сам воздух потрескивал от едва сдерживаемых эмоций. Мне нужно было что-то сказать, разбить этот гнетущую молчаливую пустоту, но слова застревали в горле. Оуэн словно возвёл невидимую стену между нами, отгородившись от меня холодной отстранённостью.

– Собирайся, – отчеканил брат, выходя из комнаты. – Не будем злоупотреблять гостеприимством хозяев.

Его голос звучал сухо и безэмоционально, будто он обращался к чужому человеку, а не к родной сестре. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. 

Когда дверь за братом затворилась, я обессиленно рухнула на кровать. Казалось, что меня выжало досуха, опустошило морально и физически. Хотелось закрыть глаза и провалиться в небытие, лишь бы не думать и не чувствовать этой разъедающей горечи. Но я понимала, что у меня нет такой роскоши. Нужно было встать и продолжить двигаться вперёд, даже если каждый шаг даётся с трудом.

С тяжёлым вздохом я поднялась и принялась укладывать вещи в дорожные саквояжи. Руки механически выполняли привычные действия, складывая платья, бельё, обувь, украшения. Закончив сборы, уже хотела отправиться в умывальню, чтобы привести себя в порядок,  но тут ноги запутались в каких-то тряпках. На полу лежали легкомысленные сорочки, вышитые золотыми нитями, которые я заказала в Бравице специально к свадьбе.

Внезапно во мне вскипела волна злости и раздражения. Недолго думая, я собрала всё это тряпьё и решительно направилась к окну. Резким движением распахнув створки, без колебаний выкинула их прочь, наблюдая, как они медленно опускаются в ручей, пробегающий прямо во дворе.  

Но этого мне показалось мало. Взгляд упал на роскошное подвенечное платье. С каким-то мрачным удовольствием я сорвала наряд с вешалки и вышвырнула его вслед за сорочками. Белоснежная ткань беззвучно затрепетала на ветру, прежде чем бесформенной кучей приземлиться на землю.

Слёзы обиды и гнева жгли глаза, но я упрямо смаргивала их, не желая поддаваться слабости. 

К вечеру, когда я, наконец, смогла взять себя в руки и успокоиться, в дверь моей комнаты постучали. Поначалу я решила, что это пришёл брат. Даже сама схватила саквояжи, чтобы поскорее покинуть это место, но меня постигло жестокое разочарование. В коридоре, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла юная служанка в тёмно-сером переднике поверх простого платья и белоснежном накрахмаленном чепце.

— Его Величество повелел передать, что желает видеть вас на семейном ужине в малой столовой, — торопливо протараторила девушка.

— Семейном... ужине? — не веря своим ушам, переспросила я, и мои губы исказила горькая усмешка...

4.1