Парадное терпело смену эпох, закрывало глаза на уродливые ремонты и молча расцветало в благодарность тем, кто восстанавливал его первоначальную красоту, бережно очищая от масляной зеленой краски, способной уничтожить все живое.

   Утонув в этих мыслях, очнулась лишь когда мы подошли к тяжелой на вид деревянной двери, покрытой резными завитушками. Ее нам открыл забытый временем старичок в застиранной гимнастерке, подпоясанной ремнем с пряжкой серп и молот. Его глаза пытливо глянули на нас из-за очков с толстенными линзами. 

   - Здравствуйте, - сильно грассируя, он посторонился, пропуская нас внутрь. – Добро пожаловать!

   Помедлив, я шагнула в квартиру, успокоившись. В этой ситуации третий вовсе не являлся лишним. Напротив, он был необходим, чтобы не думалось о том, что мне нельзя оставаться наедине с моим искусителем.

   Тем самым, про которого я бессовестно забыла, увидев комнату, словно шагнувшую к нам из дореволюционных времен. Стены, обклеенные уже выцветшими обоями, местами потрескались, пропуская наружу с десяток слоев ушедших эпох. Кое-где виднелись даже газеты со старорежимным «ять». 

   С высоченного потолка, минимум в четыре с половиной метра высотой, свисала на шнуре бронзовая неповоротливая толстушка-люстра, придирчиво обозревающая свои владения. Под ней стоял огромный стол, наверняка помнивший долгие семейные обеды с фарфоровой супницей и фамильным сервизом на …дцать персон.

   - Нравится? – шепнул Аштар, обвивая мою талию. 

   - Очень атмосферно, - ответила, поняв, что он обижен тем, что про него напрочь позабыли. – Но зачем мы здесь?

   - Разве для удовольствия нужен повод? – он подмигнул мне и прижал к себе.

   - Изначальная площадь квартиры была восемьсот квадратных метров, - прошелестел старичок.

   Я пораженно ахнула. Да тут на бал можно было весь свет Петербурга собрать, и еще место бы осталось!

   - Мебель подлинная, - продолжил «экскурсию» хозяин, а скорее уж хранитель этого осколка былого имперского величия. – Посему не обессудьте, что местами пыль. Стирать ее вредно для антиквариата.

   Надо мне дома тоже обзавестись такой, отличная отговорка, чтобы уборку не делать! 

   - Зеркало еще помнит первую хозяйку, госпожу Нарышкину, - скрюченный артритом палец указал на стену. – По ночам иногда можно увидеть ее отражение в глубине.

   - Да, оно старинное, - пробормотал Аштар, погладив бронзовые завитки рамы.

   Мою талию, оставшуюся без тепла его руки, обдало холодом. 

   Хмурясь, он вгляделся в ровную поверхность, коснулся легонько кончиком пальца, и я вновь ахнула, готовая поклясться, что видела рябь, которая тягучей волной прошла по зеркальной глади. Но моргнула, и все исчезло. Показалось, наверное. Бурное воображение разыгралось.

Глава 25

   - Пакет наборный из трех пород древесины, - увлеченно продолжил старичок в гимнастерке. – Прекрасно сохранился с тех же времен.

   - Не перестилали? – уточнил Аштар, потеряв интерес к зеркалу.

   - Не было необходимости, господин Романо. Все аутентичное. Как и камин, - сообщил хозяин, мелкими шаркающими шажочками подойдя к черному нутру, рядом с которым лежали поленья. – Каррарский мрамор, настоящий итальянский.

   - Да, верно, - удивленно подтвердил мой искуситель, погладив молочно-белый столбик окантовки.

   - Зольник с двумя крышками, - наш дед совсем вошел в роль экскурсовода, приоткрыв одну крышку отверстия в стене – красиво парадную, показав ту, что располагалась под ней – старую. – Все прочищено, работает отлично. Вот, имеются внизу форточки для притока воздуха к камину.

   - Позволите зажечь? – Аштар улыбнулся.

   - Сам сделаю, - старичок шустро совершил нужные манипуляции, и вскоре в лицо нам дохнуло яркое пламя, заставившее затрещать поленья. 

   Смолянистый терпко-свежий аромат мягким облаком окутал нас уютом, будто накинул теплый плед на плечи. Сюда бы кресло-качалку и чашечку кофе – сладкого, с молоком, а вприкуску пару долек горького шоколада и горсть миндаля…

   - Какая идиллия!

   Громкий голос заставил вздрогнуть. 

   Мы все резко обернулись и увидели пятерых мужчин. Коротко стриженные головы, глубоко посаженные глаза, плотно сомкнутые губы. Сразу повеяло хорошо забытыми девяностыми – братками, которые жадно хапали жизнь, вдруг раскрывшуюся перед ними, как устрица, предъявив нежно-ранимое нутро. 

   - А вы, простите, кто? – поправив очки, вежливо осведомился старичок.

   Ответа он не дождался. А мне показалось, что парочку из нагрянувших в гости мужчин я уже где-то видела. 

   - Дедушка, заварите нам, пожалуйста, чаю, не сочтите за труд, - попросил Аштар – с улыбкой, но не отрывая пристального взгляда от явно незваных гостей. 

   - Молодой человек, я три войны прошел, - фыркнул боевой дедок, поправив ремень. – Отсиживаться в кустах не привык!

   - Ульяна, осторожно, - бросил мой искуситель и…

   Все смешалось в доме, которым вполне могли владеть Облонские. «Братки» набросились на Аштара, но его не оказалось на том месте, куда обрушилась их сила. 

Аштар