Полицейский постарше, потолще и поизмученнее объявил, что составит рапорт о происшествии, а Клейборн, если захочет, может явиться в участок и подать собственное заявление. Впрочем, по его тону было ясно: он считает это пустой тратой времени.

— Подростки, — пробормотал он. — Разрешите фейерверки — и вот с какой дрянью нам приходится возиться.

Очевидно, под «дрянью» он подразумевал не только причинённый ракетами ущерб, но, что ещё важнее, досадную необходимость выезжать на подобные происшествия.

Когда оба полицейских уехали, а паника Клейборна сменилась тихой яростью, Гурни удалился в свою комнату, чтобы обдумать вопросы: кто, зачем и каким образом устроил нападение.

Вопрос о том, кто за ним стоял, упирался, разумеется, в смысл слова «ответственность»: подстрекатель мог быть виноват не меньше исполнителя. Что касается того, кто непосредственно запустил ракету, Гурни неохотно соглашался, что это, вероятно, подросток — или человек с подростковым складом ума. Похожее впечатление произвёл на него тот, кто испоганил штаб Уилмота, будь то один человек или несколько. Но личность того, кто направлял действия этих подростков, — совсем другой вопрос.

Вопрос «зачем» затрагивал несколько уровней мотивов — даже в простейших делах разобраться в них зачастую непросто. И стремилось ли нападение с фейерверком к той же цели, что и похищения, оставалось неизвестным. Было ли оно вспышкой враждебности или частью организованной кампании запугивания? Поняв, что ответа пока нет, Гурни перешёл к вопросу «как».

Визг шин уезжавшей машины наводил его на мысль, что участников было как минимум двое: водитель и тот, кто запустил ракету. Это снова заставило его задуматься о том, как удалось попасть ракетой в маленькое чердачное окно, а значит, о пусковой трубе, позволяющей точнее направить ракету, чем короткая мортира.

Само слово «труба» напомнило ему тубусы для почтовых отправлений — простые, дешёвые, любых размеров, какие можно купить в магазинах канцтоваров и пунктах UPS в любом американском торговом центре. Следом возник вопрос: преступник оставил бы тубус у себя или выбросил? Улика, найденная при нём, прямо указывала бы на его причастность, так что естественным было бы желание от неё избавиться. И чем скорее, тем лучше. Гурни решил осмотреть обочины в том направлении, куда, судя по звуку, умчалась машина.

Не прошло и нескольких минут поисков, как в водосточной канаве меньше чем в ста ярдах от гостиницы он обнаружил почтовый тубус длиной пять футов. Запах сгоревшего чёрного пороха не оставлял сомнений, для чего тот служил. Гурни осторожно поднял находку, взяв её через носовой платок, чтобы по возможности не смазать отпечатки пальцев, и отнёс к «Трёхцветному коту». Уложил в багажник и уже собрался ехать в полицейский участок, когда зазвонил телефон.

Звонил Уилмот.

Гурни ожидал услышать поток ругательств по поводу интервью Страма с Ранзаком. Но в голосе Уилмота звучал страх.

— Не могу дозвониться до Мэриан Лейк. Она сегодня не открыла книжный магазин. Я сейчас здесь. Её машина на месте. Дверь квартиры над магазином не заперта, но её самой нет, и на звонки она не отвечает. Что-то случилось, я чувствую.

— В полицию звонили?

— От них никакого толку! Вы можете приехать сюда? Пожалуйста.

Гурни подозревал, что паника Уилмота вызвана опасением: Лейк могла разделить участь Иви Хаббл и Кэй Элиот.

— Скоро буду. Только сначала заеду в одно место.

Полицейский участок занимал одно из обновлённых и приспособленных под новые нужды зданий девятнадцатого века, придававших Гладстону исторический облик. Но внутри впечатление от старинного кирпичного фасада сводили на нет люминесцентные лампы, серые металлические столы и пол, покрытый виниловой плиткой.

Прежде чем войти, Гурни запер «Беретту» в бардачке машины. Единственным предметом, вызвавшим интерес у бесстрастного полицейского возле металлоискателя в вестибюле, оказался почтовый тубус размером с базуку, который Гурни держал через носовой платок.

Полицейский нахмурился и протянул к тубусу руку. — Мне нужно это проверить.

— Только не голыми руками. Это с места преступления. Там могут быть улики, которые заинтересуют детектива Хоскинса.

— Проверить всё равно придётся.

— Возможно, Марк предпочёл бы сделать это сам.

Упоминание детектива по имени сработало. Полицейский снял трубку, объяснил кому-то ситуацию и выслушал ответ.

— Хорошо, — сказал он Гурни, одобрительно кивнув и указав на ряд кабинок со стеклянными перегородками вдоль общего офисного пространства. — Предпоследняя слева.

Запах моющего средства с ароматом сосны и характерное гудение люминесцентных ламп на миг вернули Гурни в его старый полицейский участок в Нью-Йорке.

В кабинке Хоскинса запах и гудение были лишь немного слабее.

Тот поднял голову от стола и нахмурился: сначала при виде Гурни, потом — тубуса.

— Это что ещё такое?

— Полагаю, вам сообщили о происшествии в «Трёхцветном коте».

— И что?