— Я Кэй Элиот, председатель организации «Друзья исчезающих видов». Нас немного, и мы помогаем выжить самым маленьким Божьим созданиям. Наш мир становится всё более враждебным к множеству прекрасных живых существ. Их давят те, кто по жадности и бездумью называет это прогрессом. Эти создания могут не дожить до следующей весны, не дать жизнь следующему поколению. Маленькие, измученные частицы Божьего творения на самой грани исчезновения. Взять голубую моль. Её известный ареал сократился до холмистых лугов с полевыми цветами к востоку от Гладстона — многих километров лугов, которые бульдозеры Дона Ранзака сровняют с землёй ради губительной застройки кондоминиумами и полями для гольфа. Голубая моль — эта нежная драгоценность природы — будет раздавлена жадностью и исчезнет навсегда. Друзья, не позволяйте красивому слову «прогресс» ввести вас в заблуждение. Истинная сущность амбиций Ранзака совсем не красива. Голос за Ранзака — голос за смерть!

После последних слов люди с обеих сторон прохода повскакивали с мест. Аплодисменты смешались с освистыванием — ещё ни разу за весь вечер шум не был таким громким и продолжительным. Страм дождался, пока большинство снова сядет, и указал на другую поднятую руку. Встал долговязый мужчина с редкой бородой, впалыми щеками и беспечной ухмылкой.

— Меня зовут Дик Лумис, и я, чтоб вы знали, не председатель ни в одной чёртовой организации!

Раздался смех. Но стоило ему стихнуть, как ухмылка исчезла с лица Лумиса, а голос стал сердитым. — Всё это лишь верхушка айсберга. Остановить крупную застройку — только кончик ножа, который эти люди втыкают Америке в спину. Говорят, хотят спасти какую-то там моль. Господи! А завтра кого станут спасать — шершней? — Он бросил злобный взгляд на Кэй Элиот, невозмутимо наблюдавшую за ним. — Может, ещё клещей спасём? Господи, дай мне терпения! — Он вновь повернулся к залу. — Верхушка айсберга, говорю вам. Хотите знать, что скрывается под водой? Что такое основная, самая мерзкая его часть?

Он заговорил вдвое громче.

— Я вам скажу! Социализм! Ненависть к Америке! Ненависть ко всему, за что стоит наша страна! Господи, дай мне терпения! А есть хоть что-то, за что эти люди выступают? О да, выступают за кое-что. За любую социалистическую выдумку Голливуда. Они хотят продвигать любую книгу, любой фильм, любую телепередачу, где нашу страну высмеивают. Они хотят раздавать наши налоги каждому незаконно приехавшему бездельнику, протягивающему руку за подачкой. Они хотят, чтобы эти безумцы, помешанные на смене пола, получали всё, чего пожелают. Чтобы мужчины, называющие себя женщинами, имели право врываться в туалеты наших дочерей. Право на такое, можете себе представить? Это не про какую-то там моль. Это про будущее Америки! Голосуйте за Ранзака!

Не дожидаясь реакции публики, Уилмот вскочил, ткнул пальцем в Дика Лумиса и выкрикнул — Вы что, решили выиграть конкурс «Самый глупый человек на свете»? Или забыли принять лекарства?

Зал ответил бурей. Люди вставали со стульев, разворачивались друг к другу через проход. Враждебность разгоралась, как пожар в кустарнике, раздуваемый ветром. Одни оскорбления заглушались другими, ещё более громкими, а жёсткая акустика зала усиливала каждый звук. Среди гама кое-кто из спорщиков с угрожающим видом двинулся к центральному проходу.

Неподалёку от Гурни, у задней части прохода, здоровяк с бритой головой и красным пятнистым лицом буквально выплёвывал слова в сторону маленькой женщины с мышиного цвета волосами, одетой невзрачно — Ах ты, грёбаная лесбуха-психопатка!

Она шагнула к нему.

— Ну как тебе Ранзаков хер в заднице, тупой мудак?

Мужчина оскалился, рванулся вперёд и…

Женщина подняла правую руку, и ему в лицо ударило облачко распылённого вещества. Он издал сдавленный визг, попятился, споткнулся о стул и рухнул на пол. Прижав ладони к глазам, он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Ты за это заплатишь, грёбаная лесбуха!

Невзрачная женщина растворилась в кричащей толпе, а в зал поспешили двое полицейских в форме и принялись освобождать проход.

Женщина в серой ветровке, до сих пор молча стоявшая рядом с Гурни, наклонилась к нему и сказала достаточно громко, чтобы он услышал её сквозь гвалт:

— Пора подышать свежим воздухом.

Она вышла через двустворчатые двери, миновав ещё двух полицейских, спешивших внутрь.

Гурни воспринял её слова как приглашение. Странное собрание в муниципалитете, судя по всему, подошло к концу; местная полиция уже наводила порядок. Он решил последовать за женщиной.

ГЛАВА 05

Солнце скрылось за грядой холмов к западу от Гладстона. В небе оставался лишь слабый фиолетовый отсвет. Похолодало. Выйдя на залитую прожекторами стоянку, Гурни увидел ту самую женщину, которая стояла в задней части зала. Теперь она была в нескольких шагах от него, возле белого «Приуса», и застёгивала ветровку.