Грэм все так же сидит за столом, Даша спит. На цыпочках выхожу в ванную, чтобы умыться и не выглядеть заспанной. Ух ты! Из зеркала на меня смотрит очень интересный… жираф. Коричневые пятна на лице красиво сочетаются с моими голубыми глазами и темно-русыми волосами. Ох и Грэм! Ну и проказник. Хотя… это мне наука, нечего спать на работе.

Ничего, сейчас умоюсь, а потом подумаю, чем ответить веселому шутнику. Начинаю хорошенько, с мылом, вымывать щеки и лоб. И вот тут меня ждет сюрприз. Пятна не отмываются! А вот это уже не смешно! Не хватало еще, чтобы меня увидели такой жирафистой.

- Грэм. А где твоя няня? – доносится до меня знакомый, низкий голос работодателя.

Да что за невезуха такая?!

Мои дорогие, хочу показать вам арт, таким мне видится Грэм. Лапочка-мальчик, но с хитрыми глазами)

Глава 5

Еще немного потерев щеки, понимаю, что это бессмысленно, поэтому натягиваю на губы улыбку и выхожу из ванной.

- Ма-а-ать Тьмы и Хаоса! – прямо при детях выдает нецензурщину вечно взвинченный регент.

- Нет, я - не она, но спасибо, - отвечаю, гордо прошествовав к Даше и подняв ее с пола, где она усердно жевала ножку стула.

- Грэм?! – от громового рычания вздрагивают стекла в рамах.

Прежде чем мой подопечный гордо заявит о своей виновности, судя по тому, как он вздернул подбородок, говорю:

- Рисовал не Грэм, а я сама.

Регент переводит на меня взгляд своих черных, как смола в адском котле глаз, и спрашивает:

- И зачем это вам?

Прозвучало как: «Кто пустил няню с психическими расстройствами к королю?»

- Мы с Его Величеством поспорили, и я проиграла спор. Вот так, - показываю на свое лицо, - выглядит мой проигрыш.

- Насколько я помню, в ваши обязанности не входит поощрять выходки моего племянника.

- Насколько я помню, в договоре ничего подобного не написано, так что я не нарушаю никакие правила.

- Отлично. Значит, я внесу правки, - сообщает мне регент и, бросив еще один хмурый взгляд на племянника, удаляется. Ты смотри какая цаца! Правки он внесет. Вноси, что хочешь, а я не подпишу!

- Вы зачем это… - тут же набрасывается на меня Грэм.

- Что?

- Зачем соврали дяде? Думаете, мне нужна ваша защита? А вот и нет! Я сам могу себя защитить! Так что не лезьте больше со своей жалостью! И вообще! Уходите отсюда! Оставьте меня одного! И ребенка этого… слюнявого заберите! – мальчик швыряет в меня листом бумаги и отворачивается.

- Не надо путать жалость с сочувствием, Грэм. Я просто знаю, что такое быть одинокой. И сочувствую тебе. Доброй ночи.

Поднимаю лист, который в меня бросили, усаживаю дочь в коляску и отправляюсь к себе. Знаю, что у Грэма сейчас вечерняя разминка, что-то типа физкультуры, как я понимаю, потом ужин и затем он будет укладываться спать. Так что, надеюсь, с меня не вычтут бешенные деньги за то, что я ушла чуть раньше, пусть и не по своей воле.

Уже в комнате получаю возможность увидеть рисунок. Мой портрет Красками. Техники, конечно, ребенку еще не хватает. Но буйство цвета и оттенков просто поражает. Особенное внимание Грэм уделил моим глазам. Придал им какой-то удивительно глубокий, сине-голубой цвет и странное, золотистое свечение. Я застыла, открыв рот. Это настолько красиво. Он так тонко чувствует переходы оттенков из одного в другой. Я никогда так не могла и всегда немного завидовала людям с подобным ему глубоким чувством цвета. 

Ставлю портрет на комод, прижимаю вазочкой, чтобы лист случайно не упал на пол, где его может найти и уничтожить любопытная Даша. Ужин сегодня у нас простой. Овощи на гриле и кусок хорошего, сочного мяса. Дочери все то же самое, только отварное, размером поменьше и не острое. Я периодически прислушиваюсь, что происходит в коридоре. Апартаменты Грэма находится в шести комнатах от меня поэтому, когда он закрывает дверь и проходит на разминку, мне слышно. Так же, как и его возвращение. Давлю в себе желание вылезти в коридор и что-то у него спросить. Что угодно. Думаю, нам обоим сейчас лучше не разговаривать. Поспим, отдохнем. Завтра первый урок – история. Уверена, мне будет интересно услышать что-то о мире, где я временно проживаю. 

Уложив Дашу спать, сама принимаю душ и мою голову. Где-то самым краем утомленного нарзаном мозга фиксирую, что шампунь пахнет не так, как вчера, когда я его открывала, чтобы понюхать. Но… все равно мою спокойно голову и выхожу, укутавшись в халат, а на голове намотав тюрбан.

Потушив свет, скидываю полотенце и ныряю в кровать. Завтра сто процентов не расчешу свои буйные кудряшки, но сегодня нет никакого желания искать чем бы их высушить.

Дочь что-то угукает во сне и улыбается. Прижимаю ее к себе, целую в теплую щечку и мгновенно засыпаю. Удивительное дело: дома, на Земле, у меня была хроническая бессонница, а тут – вырубаюсь за секунду. Снится мне что-то приятное, легкое. 

Утром просыпаюсь счастливой и довольной, раньше дочери. Подхожу к зеркалу, чтобы расчесать осиное гнездо на своей голове и ахаю. Едрид-Мадрид! Из отражающей поверхности на меня смотрит довольно миленькая жирафа с яркими, зелеными волосами.