- Возможно, у вас ее нет. Это наша, с Земли. Ею болеют только дети. В шутку мы называем ее еще по-другому.

- Как? – спрашивает Грэм.

- Свинка, - отвечаю деланно равнодушно.

- П-почему? - дрожащим голосом интересуется мальчик.

- Потому что раньше, до того, как детей стали прививать, эта болезнь имела ряд несколько необычных симптомов, - специально не говорю всего, жду вопросов.

- Каких симптомов? – тут же спрашивает мой воспитанник.

- Сначала на коже появлялись розовые пятна, вот как у тебя сейчас. Потом они расползались. И уже к вечеру вся кожа ребенка становилась розовая. Потом распухала шея, а нос… - замолкаю.

- Что нос? – испуганно спрашивает Грэм.

- Нос становился толще и очень похожим на пятачок. 

- ЧТО?!

- Я же говорю, свинка, - пожимаю плечами. - Потому что дети становятся розовыми, потом их нос превращается в пятачок, а руки-ноги в копытца. Ну и напоследок – вырастает очень миленький, маленький хвостик колечком.

- Что за… глупости? – спрашивает Грэм, выпучив глаза.

- Как хорошо, что у вас нет такой болезни, правда?

- Да, хорошо, - мальчик облегченно выдыхает.

- Хотя… Даша у меня болела паротитом за десять дней перед тем, как мы приехали к вам.

- И что? Она была… свиньей?

- Нет. У нас детей прививают, они уже давно не становятся поросятами, - улыбаюсь своей самой доброй улыбкой. – Представляешь, как смешно будет, если ты заразился от Даши? Я – жираф, а ты – поросенок. Мы будет отлично смотреться вместе.

Делаю вид, что хихикаю, наблюдая, как розовые пятна на лице Грэма расширяются и сливаются. Класс! Хитч не подвел, принес мне просто идеальное зелье!

- Я не могу быть свиньей! Я – король! – возмущается Грэм, растирая руками и без того розовые щеки.

- О, поверь мне, иногда короли бывают самыми настоящими хряками, - спокойно говорю, давая Даше попить водички из специальной чашечки с поилкой.

Мальчик, только что бегавший кругами, резко останавливается передо мной.

- Это вы все подстроили, правда? – спрашивает почти с надеждой.

- Понятия не имею, о чем ты, - отвечаю невозмутимо. Рано ему еще расслабляться, пусть подольше побудет в поросячьей шкуре.

- И что мне теперь делать?

- Наверное, стоит вызвать врача.

- Врача? Это кто? – Недоуменно спрашивает Грэм.

- Ну… доктор, лекарь? – перечисляю.

- Лекарь есть, да. Надо сказать дяде. А я его точно не заражу?

- Нет. Я же говорила, болеют только дети.

- Грэм, я хотел с тобой… - в комнату очень вовремя заходит тот самый дядя, с которым мой воспитанник хотел поговорить. – Ого. Что это с вами обоими?

Регент сначала смотрит на меня, потом на племянника, потом опять на меня.

- Не объясните? – спрашивает.

- Дядя, я заболел! – покаянно спешит сообщить Грэм.

- Чем? Давно? – Уточняет, нахмурившись регент.

- Сегодня. Свинкой, - очень кратко рапортует мальчик.

- Что свинкой? – непонимающе переспрашивает дядя.

- Заболел свинкой, - повторяет Грэм.

- Что за вздор?

- Это не вздор, это болезнь такая! Алена сказала, у них на Земле…

- Помолчи, - прерывает племянника дядя. – Пусть лучше твоя няня объяснит.

- Если можно, я бы хотела поговорить с вами в вашем кабинете, а дети пусть едят, ужин остывает.

Даша уже начинает подвывать, глядя на принесенные служанкой тарелки, где стоит и ее кашка с кругленькими кусочками мяса, похожими на фрикадельки в сливочном соусе.

Регент кивает. Я почти мгновенно расстилаю на полу наше детское одеяло, усаживаю на него Дашу, даю ей ее ужин и ложку. Думаю, минут десять, пока дочь уничтожает еду, у меня есть. 

Мы с регентом выходим в коридор, и я сходу начинаю говорить, потому как в мои планы вообще-то не входит идти с ним до его кабинета, это займет слишком много времени.

- Это я придумала "болезнь" для Его Величества, - говорю.

Мы останавливаемся, регент внимательно на меня смотрит, словно я какая-то диковинная зверушка.

- Странные у вас методы работы, - сообщает мне.

- Я знаю, - согласно киваю. – Но я подумала, раз традиционные методы у моих предшественниц не сработали, возможно, стоит попробовать что-то иное. В конце концов, мы же хотим результат, а не тщетные попытки, правильно я понимаю?

- Правильно, - отвечает, продолжая всматриваться в мое лицо. – И все же я не могу сказать, что мне нравятся ваши методы.

- Я понимаю, но думаю, они принесут плоды.

- Хорошо. Что в этом случае полагается делать мне?

- Вызвать лекаря, сделать Его Величеству на два-три дня лазарет. Никого, кроме меня, к нему не пускать.

- Для чего вы это делаете? – спрашивает, склонив голову набок.

- Хочу, чтобы он отдохнул от уроков, чтобы больше гулял на свежем воздухе. Чтобы эти два-три дня побыл просто ребенком.