Достала свой саквояж, который служил мне ещё в пансионе. Вольдемар всё порывался выбросить старую рухлядь, но я упиралась, и, надо же, пригодился.

Первым делом — драгоценности. Шкатулка с перламутровой инкрустацией стояла на туалетном столике. Я щёлкнула замочком. Серьги, броши, колье — безделушки, призванные демонстрировать состоятельность семьи. Сейчас я рассматривала их как первый стартовый капитал, оценивая вес и перепродажную стоимость.

Затем бумаги. Свитки, подтверждающие окончание пансиона для благородных девиц и мою родословную, старые письма, выбросить которые у меня так и не поднялась рука, рекомендательные записки для устройства на работу. Их нам выдавали по окончании обучения, но я ими так и не воспользовалась. Перебирая свои документы, я грустно усмехнулась. Совсем не так представлялась в юношеских мечтах моя жизнь.

Собрав самое важное, принялась за платья. Отобрала несколько простых, добротных костюмов строгого покроя. Кружева, шелка и рюши мне были больше ни к чему. Вот только красивое бельё оставить я не смогла. Сложила аккуратно, чуть-чуть магически расширив внутренности саквояжа, взяла с собой и атласное исподнее, и пару удобных туфель.

Что же. Остался последний штрих. Нужно забрать свой экземпляр распоряжения о разводе.

Я переоделась в дорожное платье, взяла саквояж и отправилась на поиски мужа.

Бывшего мужа.

Спустившись по лестнице, я увидела сразу обеих тётушек. Они стояли в дверях гостиной и с интересом меня разглядывали. Выражение их лиц было одинаковым и настолько самодовольным, будто они только что выгодно продали ненужный хлам.

— Ты распорядилась насчёт обеда, Элен? — с издевательской улыбкой поинтересовалась одна из них.

— Скромно, — процедила другая, кивнув на мой саквояж. — Никакого пафоса. Никакой благодарности.

— Благодарность — это эмоция, — невозмутимо ответила я, не останавливаясь и следуя в сторону кабинета, — а у меня, как заметил ваш племянник, с этим проблемы.

Я прошла мимо них, чувствуя на себе растерянные взгляды. Неужели они правда ждали, что я буду умолять и униженно просить оставить меня в доме?

— И нет, — я развернулась и одарила бывших родственниц лёгкой лучезарной улыбкой, — насчёт обеда распоряжается хозяйка дома. Не знаю, кто из вас теперь будет играть эту роль.

 Увидеть, как вытягиваются их лица, — бесценно. Пожалуй, сохраню эту картину в памяти подольше.

— Где можно найти вашего племянника? Невежливо уходить, не попрощавшись, — я решила, что бродить по дому в поисках бывшего не продуктивно, а его родственницы наверняка знают, где он сейчас находится.

Тётушки озадаченно переглянулись.

— Он… в кабинете, — проговорила одна, почему-то смутившись. Вторая же тётушка глупо захихикала, отвернувшись.

— В моём кабинете? — уточнила я, не обращая внимания на странную реакцию бывших родственниц.

— Да-да, — сказали они и снова переглянулись. На этот раз на их лицах расцвело злорадное предвкушение.

«Хорошо, — подумала я, продолжая свой путь, — как-то быстро он занялся делами».

Около закрытой двери в кабинет, который располагался в уединённом коридорчике, стояли две горничные и тихо шушукались. Рядом с ними стоял сервировочный столик с вином и фруктами.

Завидев меня, девушки бросились в мою сторону и исступлённо зашептали:

— Леди Элен, не ходите туда, не надо.

Я настолько удивилась их поведению, что даже запнулась на ровном месте.

— Почему? — спросила обескураженно, и в этот момент из-за закрытой двери раздался протяжный стон Вольдемара.

— Он плохо себя чувствует? — ещё больше удивилась я, припоминая, что за завтраком он выглядел пышущим здоровьем, впрочем, как всегда.

— Скорее, слишком хорошо, — отчего-то со злостью проговорила одна из горничных, а другая сразу же зашикала на неё, схватила за руку и потащила подальше по коридору.

Стон из кабинета повторился, и я поспешила подойти ближе. Несмотря на расставание, мы прожили рядом несколько лет. И если ему плохо, мой долг помочь бывшему мужу.

Распахнув дверь, застыла на пороге, не в силах понять, что происходит.

Стонал Вольдемар вовсе не от боли.

Наверное, впервые в жизни я не знала, как поступить.

Бывший муж стоял, прислонившись к столу, широко расставив ноги с чуть спущенными штанами. Халат, да и рубашка были распахнуты, обнажая красивые литые мышцы. Одной рукой он опирался на стол, а вторая рука… лежала на затылке женщины, что стояла перед ним на коленях.

Её тонкие пальцы гуляли по обнажённому животу моего мужа, поглаживая и вырисовывая узоры. Голова ритмично двигалась, и Вольдемар снова застонал и резко двинул вперёд бёдрами, сжав в кулак растрёпанные женские волосы.

Я на мгновение закрыла глаза, не в силах смотреть на эту картину. Но и сдвинуться с места я тоже не могла.

— Что уставилась? — хлёстко, как пощёчина, привёл меня в чувство злой возглас Вольдемара.

Визуалы и слово автора