КНИГА ПЕРВАЯ. Личный секретарь Его Высочества. Глава первая

«Сегодня из дворца со скандалом сбежала очередная секретарша младшего принца», — прочитала я на главной странице «Королевского сплетника», спускаясь в столовую. Хрустящие страницы газеты приятно ласкали пальцы. Я с улыбкой предвкушала традиционное начало утра: чашечку бодрящего кофе и свежие сплетни.

Даже любимые тётушки мужа не могли испортить мне настроение, особенно если я решила просто не обращать внимания на их навязчивую болтовню. Может, мне повезёт, и никто из них не спустится так рано к завтраку.

Но, к сожалению, родственницы мужа, жившие у нас уже несколько месяцев, сидели за столом. Как два попугайчика-неразлучника, они склонили свои кудрявые головы друг к другу и что-то тихо обсуждали.

— Доброе утро, — сообщила я им и, вежливо улыбаясь, села за стол.

Кофе. Газета. И весь мир пусть подождёт. Интересно, что же такого происходит во дворце? Это уже… какая? Пятая? Шестая сбежавшая секретарша? Неужели так сложно договориться с младшим принцем? Запугивает он их там, что ли?

— Дорогая, с сегодняшнего дня мы с тобой в разводе! — внезапно в мои мысли врезался мелодичный голос мужа.

— Это шутка? — спросила, с сожалением откладывая газету.

Погрузившись в мир королевских сплетен, я не заметила, как в столовой появился Вольдемар. Он восседал во главе стола, как положено главному в семье, и величественным жестом бесшумно помешивал свой кофе серебряной ложечкой.

Утреннее солнце ласково освещало его лицо. Вольдемар специально повернулся так, чтобы оно подчёркивало идеальную линию скул. Поверх шёлковой рубашки был продуманно-небрежно наброшен халат с монограммами, и в целом он выглядел по-утреннему мило, но так, словно прямо сейчас позировал кисти великого художника.

— Шутка? — он приподнял идеально очерченную бровь, изобразив лёгкую обиду. — Скорее, это элегантное решение накопившихся семейных проблем.

Он аккуратно поднёс чашечку к губам и сделал маленький глоток. При этом он настороженно покосился на своих тётушек, но те, на удивление, молчали.

— Каких проблем? — спокойно уточнила я, а в голове лихорадочно прокручивала возможный список. Он забыл оплатить счёт за вино? Его лошадь проиграла скачки? Или он всё же вложил деньги в магический эликсир молодости, хотя я отговаривала его от этого безумного шага?

— Проблема самая банальная, — он изящно взмахнул ложечкой. — Я устал терпеть твои капризы.

Тётушки ахнули в унисон, а я уставилась на мужа во все глаза.

— У тебя в голове постоянные расчёты и экономия. Ты сухарь и бездушный человек. У тебя нет никаких эмоций, и жить с тобой невыносимо, — он трагично приложил кончики пальцев к вискам. — А я хочу прожить свою жизнь ярко. Это у женщин век короток, а мужчина с возрастом только набирает сок. А ты… — он окинул меня оценивающим взглядом, — ни на что не годишься.

Он игриво склонил голову и улыбнулся кончиками губ.

— Поэтому я решил проявить великодушие и даровать тебе свободу.

Я медленно, с наслаждением сделала глоток кофе. Он был горьковат и прекрасен. Как и мой брак. До этого утра.

— За что мне это наказание! — вновь заговорил Вольдемар и обратился к своим тётушкам. — Вы видите? Нет, вы видите? Ни одной эмоции. Ни слезинки. Да она… она… мороженая рыба. Такая же молчаливая и холодная. Вот как прикажете жить с такой бесчувственной женщиной?

Тётушки сочувственно зацокали, а потом заголосили в два голоса.

— Вольдемар, дорогой, она же тебя в грош не ставит!

— Как она с тобой разговаривает! Да у любой другой женщины сердце разорвалось бы от таких слов!

— Да-да, — сокрушался мой муж и расстроенно кивал, — всё так. А ведь я надеялся растопить эту глыбу льда. А ведь я старался! Приложил столько усилий! Но нет! Это не по силам ни-ко-му.

Он заламывал руки, не забывая о театральности этого жеста, и поглядывал на окружающих — все ли замечают его отчаянье.

Тётушки замечали.

Я ждала развязки.

Видя, что его стенания на меня не действуют, он слегка стушевался, но тут же надменно выгнул бровь.

— Но, Вольдемар, как же ты поступишь дальше? Ведь мы не можем жить все вместе в одном доме, — взволнованно спросила одна из тётушек, и я, признаться, с интересом уставилась на мужа.  

— О, мои дорогие, вы правы! — воскликнул Вольдемар, снова обретая уверенность и принимая трагично-величественную позу. — Совместное проживание после такого болезненного разрыва немыслимо! Это дурной тон.

Он многозначительно посмотрел на тётушек, ожидая их полного внимания. Покосился на меня. Кашлянул и продолжил свою речь.

— Конечно, первое, что приходит в голову благородному человеку — это отправить несостоявшуюся супругу без гроша в монастырь, подальше от светских глаз. Это было бы справедливо. Но! — он поднял палец, и тётушки замерли, ловя каждое слово. — Это жестоко и подходит лишь для любовных романов.