Он окинул своих родственниц строгим взглядом.

— Что подумает свет? Вольдемар Лерхенфельд настолько обнищал, что не может обеспечить скромное существование бывшей жене? Что он вышвыривает её за порог босую и в одном платье на мороз? Нет, нет и нет! Репутация дороже.

Я наблюдала за этим спектаклем, медленно допивая кофе. Его аргумент был на редкость логичен — для него. Собственный образ в глазах общества всегда волновал его куда больше, чем реальные чувства или справедливость.

— Я уже всё устроил, — продолжал он с самодовольным блеском в глазах. — Снял для Элен скромное, но вполне приличное жилище в тихом районе на окраине столицы. Чисто, опрятно, с видом на… ну, на соседние крыши, полагаю. Выделил небольшое, но регулярное содержание. Достаточное, чтобы не умереть от голода. Я исполню свой долг до конца, а остальное… — он развёл руками, многозначительно глянув на меня, — не моя забота.

Его взгляд стал жёстким, в нём промелькнуло настоящее, не наигранное удовольствие.

— У тебя же больше нет никаких средств, верно, дорогая? Ты должна быть благодарна мне.

Он намекал на моё наследство. После свадьбы, благодаря его усилиям и моей наивной влюблённости, оно перешло под его полный контроль. И это было правдой. Юридически я была нищей.

Тётушки пришли в неописуемый восторг.

— Ах, Вольдемар, это гениально! — всплеснула руками одна из тётушек.

— Так благородно! Так по-рыцарски! — подхватила вторая. — Обеспечить бывшую супругу, несмотря на её чёрную неблагодарность! Да о тебе легенды слагать будут!

— Истинный джентльмен! — вторила ей первая. — И как всё продумано: и репутация спасена, и… — она запнулась, с трудом подбирая деликатное слово, — и вопрос решён.

Они смотрели на него с обожанием, а он сиял, как начищенный медный чайник.

Я поставила чашку на стол, и лёгкий стук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко, заставив всех троих вздрогнуть.

— Думаю, тебе стоит собрать вещи, — быстро проговорил Вольдемар. — Слуга проводит тебя в новый дом.

Я встала и направилась на выход из столовой.

— И распорядись насчёт обеда! — крикнул он мне вдогонку.

Поднимаясь по парадной лестнице дома, который Вольдемар выстроил на мои деньги, я пыталась понять, что сейчас чувствую. И, к сожалению, понимала, что ни-че-го. Последний раз я плакала на похоронах родителей, и после — ни одно событие моей жизни не удостоилось слёз.

Возможно, он прав, и я действительно «мороженая рыба», без чувств и без эмоций. Но я старалась. Ещё в пансионе мы могли ночь напролёт обсуждать, как это – быть замужней дамой. Что для этого надо уметь и как себя вести.

Тогда жизнь казалась лёгкой: нужно было только встретить «подходящего» человека. Во всяком случае, именно так говорили нам классные дамы.

«Вот выйдете замуж, и начнётся счастливая жизнь!» — внушали они нам постоянно.

«Вы сполна познаете все радости семейной жизни», — утверждали, поигрывая бровями, а мы хихикали, краснея от смущения, и зачитывали до дыр фривольные любовные романы.

В чём выражается та самая радость, за годы замужества я так и не поняла. Прикосновения Вольдемара мне казались фальшивыми, но я старалась! Старалась! Старалась быть хорошей женой!

Я остановилась перед собственной спальней, в которую Вольдемар практически не заходил. Закрыла глаза и сжала кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. Несколько раз глубоко вдохнула, унимая сильно бьющееся сердце, и только после этого распахнула дверь.

Всегда аккуратная комната сейчас выглядела как место преступления. Распахнутые дверцы шкафов обнажали пустые полки и одиноко висящие плечики. Ящики комода выдвинуты. Атласные ленты, чулки, перчатки без пары и шёлковые платки валялись разбросанными по всему полу.

На кровати горой лежала моя жизнь — платья, которые Вольдемар выбирал сам, отговариваясь тем, что у меня дурной вкус.

В центре этого хаоса стояла моя горничная. Её глаза были красными от слёз, а щёки пылали. Увидев меня, она вздрогнула и выронила блузку, что держала в руках.

— Леди Элен, — испуганным шёпотом проговорила она, — как же вы теперь?

— Оставь, Лиза. Я сама, — сухо ответила ей, оглядывая устроенный погром. Слёзы горничной были искренние, но бесполезные.

Она торопливо кивнула и, всхлипнув ещё раз, выскользнула за дверь.

Я прошлась по комнате, раздумывая, как мне теперь быть. Стоит признать, Вольдемар прекрасно разыграл свою партию. Никому не известный аристократ из провинции получил и титул, и деньги, а теперь ещё и свободу. Всего лишь за какие-то четыре года.

Уверена, он и при дворе представит всё так, что сердобольные дамы кинутся его утешать.

Сетовать и горевать о том, как же жестоко меня обманули, было не в моих правилах. Мне нужен был план. Чёткий и понятный. Вот только ничего путного в голову не приходило.

«Что же, значит, буду собираться», — решила я и принялась действовать.

Методично.

Без суеты.