Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я первый раз увидел ее в этом платье и со всей ясностью понял задумку портного. Он визуально создал нас парой, где я выглядел, как мощная, непробиваемая скала, а она — хрупкий, изящный цветок. Сила и нежность. Мощь и утончённая красота.

Но при этом Элен выглядела так, словно у этого хрупкого цветка был стальной стержень.

— Этой женщины не было в папке, которую я тебе дал, — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая, по-прежнему не спуская с неё глаз. С удивлением поймал себя на мысли, что любуюсь. Усмехнулся и… продолжил любоваться.

Она вскинула голову и непонимающе посмотрела на меня.

— Что? А… Да, — ответила, собравшись с мыслями, Элен, — её не было.

— Собери мне на неё данные. Всё, что сможешь найти, — отдал приказ, развернулся и продолжил путь.

«Разберётся», — решил я и выбросил этот вопрос из головы. На время.

И тут же был перехвачен старшим лакеем королевы-матери.

— Ваше Высочество, — прошелестел он тихим, шелковистым голосом. — Её Величество королева-мать ожидает вас в своих покоях. Она просила передать, что желает видеть вас.

— Хорошо, — выдавил я сквозь зубы.

Себастьян с достоинством поклонился и, сделав несколько шагов назад, бесшумно растворился в дворцовых коридорах. А вот я задержался. Смотрел, как королевские гвардейцы по моему приказу провожают Элен до её покоев.

Смотрел и думал, зачем я отдал такой приказ? Я мог просто отпустить гвардейцев. Внутри меня вновь поднимало голову уже привычное чувство всепоглощающего раздражения. От приятной лёгкости, что возникла при общении с моим новым секретарём, не осталось и следа. Тяжёлый, невидимый плащ обязанностей и подковёрных игр, в которые я не желал играть, снова опустился на мои плечи.

Я двинулся по длинным, холодным коридорам дворца. Звук моих шагов глухо разносился по пустынным в этот час галереям, хотя время от времени мне навстречу попадались слуги и пажи. Завидев меня, они мгновенно прижимались к стенам, замирая в почтительных поклонах. Я проходил мимо, не удостаивая их взглядом.

Зайдя в покои матушки, я почувствовал, как воздух стал гуще. Пропитанный запахом застывшего времени, дорогих благовоний и невысказанных претензий, он горчил и давил на виски.

Два королевских гвардейца у дубовых дверей, украшенных гербом Аввиона, вытянулись в струнку и, не глядя на меня, молча распахнули створки.

Стоило открыть дверь в будуар, как фрейлины, словно стайка мелких, юрких рыбок, вскочили с длинных диванов и поспешно отошли вглубь комнаты. Они разом смолкли, хотя ранее до моего слуха доносились сдавленные смешки и шёпот.

Я, хмурясь ещё больше, прошёл мимо.

Личная гостиная матушки тонула в полумраке. Массивные бархатные портьеры были задёрнуты. В огромном камине полыхал огонь, но воздух вокруг всё равно оставался холодным.

Матушка сидела в высоком кресле спиной ко мне. Её строгий силуэт казался высеченным из тёмного мрамора.

— Вы звали меня, — я остановился на почтительном расстоянии.

Она обернулась не сразу. Сделала паузу, как обычно, давая понять всю тяжесть своего ожидания.

Я тоже молчал. Давящую тишину нарушал только мерный треск поленьев в камине.

— Кассиан, — холодно прозвучал её голос.

Она медленно повернула голову и скользнула по мне холодным взглядом.

— Как мило, что ты всё же нашёл минутку для своей старой матери.

Я промолчал, зная, что скоро последует продолжение.

Она легко поднялась с кресла, её движения были полны скрытой силы, хотя, казалось бы, откуда она в невысокой, хрупкой женщине. Но такова была моя мать.

— Я слышала, — приторно-ласково начала говорить она, но при этом щёлкнула веером, выдавая крайнюю степень раздражения, — ты обзавёлся личным секретарём.

Её губы тронула едва заметная улыбка.

— Весь двор гудит, словно растревоженный улей, — доверчиво поведала она, грациозно подходя ближе.

Я не пошевелился, сохраняя на лице маску холодной учтивости.

— Неужели нашёлся кто-то, кто соответствует твоим исключительным требованиям? — её голос лился как патока, но веер в руке щёлкал всё чаще.

Воздух в комнате стал холоднее. Огонь в камине бесновался. Он прыгал по поленьям и заставлял их трещать всё громче и громче.

— Скажи, Кассиан, что ты нашёл в ней такого, что не смогли предложить лучшие дочери королевства? — проговорила мать, подойдя ко мне очень близко. Ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Что же, вот и главный вопрос. Теперь, пожалуй, можно и ответить.

— Желание работать? — ответил вопросом на вопрос.

Матушка фыркнула и повернулась ко мне спиной.

— Не играй со мной в слова, Кассиан, — её голос потерял приторную сладость и стал сухим.

Но мне было необходимо продолжить эту игру, чтобы понять, насколько серьёзны её намерения и как далеко зашло желание найти мне подходящую, с её точки зрения, пару.

— Элен Лерхенфельд оказалась достаточно опытной и образованной, чтобы справляться со своими обязанностями, матушка, — проникновенно сказал я, двусмысленно улыбаясь.