- Приношу свои извинения, Том, - пробубнил драконенок. – Мое поведение было непозволительным. Более не повторится. 

   - Да ладно, - засмущавшись, тот шмыгнул носом. – Я тоже это, приношу извинения. Мир? – протянул Дэсу руку, но тот обжег мальчика презрительным взглядом и, скрипнув зубами, умчался.

   - Паразит! – рявкнул вслед Рэйчэр. – Прости, Алина, у него сложный характер. 

   - Заметила, - кивнула, зачарованно разглядывая, как по мужественному лицу разгневанного дракона стекают дождевые капли. 

   Любой нормальный человек, попав под дождь, похож на воробья, окунувшегося в лужу. А многие так и вовсе на крысу мокрую походят. Но не этот лорд. Ему даже это идет! 

   - Что? – он недоуменно нахмурился. – Почему ты так смотришь?

   - Потому что… - отвела взгляд и бессовестно солгала, - потому что думаю, что ты простудишься. Тебе нужно переодеться, Рэйчэр. 

   - Ты права, - мужчина стянул с ног сапоги и, сжав голенища в руках, направился к лестнице. 

   Я хвостиком пошла следом. Взяла в своей комнате полотенца из приданого, которые еще мама моя вышивала, и постучала в спальню мужа.

   - Заходите, - раздалось в ответ, и я беспечно распахнула дверь. 

   Совесть мигом упала в обморок, так что мне даже нечем было стыдиться. Но я об этом не жалела, ведь почти обнаженный дракон, на котором остались лишь мокрые, бесстыдно облепившие тело полупрозрачные подштанники, стоил такого рискового маневра. 

   Мой взгляд бессовестно погладил широкие плечи, на которые с кончиков волос стекали дождевые капельки, спустился на литой торс, который так хотелось погладить. Ноги сами сделали несколько шагов. Одновременно супруг подался вперед, будто почувствовал желания жены. И мои ладошки легли на мокрую, горячую кожу, как и мечталось. Не зря говорят, будьте осторожны с желаниями. 

   Но об этом тоже не думалось. В голове было восхитительно пусто. Я бездумно провела пальцами по кубикам на животе, коснулась ладонью чуть выше, где часто вздымалась от тяжелого дыхания золотистая грудь. А потом подняла глаза и тихо ойкнула, оказавшись сначала во власти полыхающего взгляда дракона, а затем и в его сильных объятиях.

   Какой же он твердый, будто статуя, выточенная из лучшего фалернского мрамора умельцем-скульптором на погибель всем девицам на свете! 

   - Нимфея моя, - хрипло прошептал Рэйчэр, прижав к себе. – Решила согреть мужа, заботливая женушка, как и полагается, своим теплом?

   Будто его, такого обжигающего, надо согревать! Говорят, драконы созданы из огня. Врут, подло врут, они и есть настоящее пламя! Я фыркнула от смеха, чувствуя, что и самой уже жарко. Снаружи – от чешуйчатого, который был словно жарко растопленная печка, а изнутри от того непонятного чувства, которого ранее не ведала. Но оно было таким приятным и будоражащим, что точно не хотела с ним расставаться. Уж лучше смаковать каждое мгновение!

   - Полотенца тебе принесла, - посмотрела на сгиб локтя, на котором они висели.

   - Спасибо, - мурлыкнул муж и вдруг нырнул вниз, подхватил, поднял меня, а следом тут же поймал в горячий плен мои губы. 

   Жадно поцеловал, раскрыл их, будто бутончик цветка, сладко посасывая и заставляя тело покрываться щекочущими мурашками. Вот ведь шмель-искуситель! Только вряд ли шмели так страстно рычат, прижимая девиц к себе столь пылко, словно жаждут сделать из двоих одно существо. 

   Наше рваное дыхание смешалось, когда кончик языка Рэйчэра поддразнил мой. Поцелуй наполнился медовой тягучестью, становясь все более откровенным и настойчивым, заставляя тело изгибаться натянутой струной и петь, стонать, ощущать жизнь во всей ее яркости, пышности и непокоренной дикой свободе. 

   - Нимфея… - вновь донеслось эхом, когда дракон оторвался от губ и слегка прикусил шею. 

   Сделав глубокий вдох, он осторожно поставил меня на пол, но не отпустил. 

   Сердце зашлось бешеным танцем. До разума с опозданием, явным и ошеломляющим, дошло, что только что произошло. 

   - Жалеешь? – глухо спросил супруг, поглаживая талию. 

   Зеленые глаза, мягко сияя, уставились в лицо.

   - Нам не стоило, - честно ответила. 

   Я отлично помнила, какой поникшей становилась мама после того, как отец в очередной раз брал с нее обещание больше не заниматься травничеством. Она словно выцветала, теряла желание жить, ходила по дому, не зная, куда себя деть. Потухшие глаза скользили с предмета на предмет и вскоре опухали от постоянно прорывавшихся слез. 

   Я не хотела повторять ее судьбу. Не могу без свободы, как птица без неба. А значит, нельзя попадаться в ту же ловушку. Брак в нашем мире выгоден лишь для мужчины. Участь женщины – подчинение. И это не для меня!