- Прости, мой хороший, - повинилась перед ним. – Не думала, что эти изверги тебя в клетку засунут. Прости.

   - Кра, - пожаловался ворон, перебравшись на мою руку и осторожно взмахнув крыльями, разминая их. 

   - Наверное, им за это досталось, верно? – зная характер свободолюбивого красавца, ни дня не просидевшего в неволе, я улыбнулась.

   - Кра! – подтвердил он, и мне представились порядком исклеванные братья. 

   - Так им и надо! – рассмеялась и торопливо крикнула, увидев, что грузчики схватили коробку с цветами, - осторожнее с ними!

   - Да что этой траве сделается, барышня! – презрительно отмахнулся один из работяг.

   - Сам ты трава! – тут же раздалось из коробки возмущенным женским голосом. 

   - Ой, кто ж там? – мужчина испуганно захлопал глазами, разглядывая говорящую герань. – Что за штучка?

   - Сам ты штучка, смерд! Я Мэри! – обиженно заявила герань, одна из магических любимиц моей матери. 

   - Неси осторожно, и так порядком растрясло мою земельку, - присоединился к ней мужской голос – это вещало весьма обидчивое и злопамятное каланхоэ по имени Герберт. 

   - Ой, мама! – грузчик побледнел и на вытянутых руках понес «диво дивное» в дом.

   - Кра-кра, - хохотнул Арман, и мы пошли следом. 

   - Хватит бурчать! – донеслось до слуха, когда коробка оказалась на столике моей новой комнаты на третьем этаже таверны – мансарды с огромным окном, похожим на половинку лимонного кружка. 

   - Тебя позабыли спросить! – сварливо донеслось из коробки. 

   Вот, не успели мои растения приехать, как уже поругались. Усмехнувшись, я достала герань и водрузила на подставку. 

   - Ох, хорошо-то как, хоть листики расправить, - довольно прошелестела она. – Переезды эти все зло, конечно. Я от переживаний едва плесенью не покрылась!

   - А тебя удобрениями не пои, лишь понервничать дай! – тут же отозвалось каланхоэ, которому я нашла место на комоде у стены.

   - Дак я ж не бесчувственный корень, как ты, - тут же вскинулась Мэри. – Наша девочка замуж вышла, как же не переживать-то! Прослезилась бы, да нечем.

   - Уймись, - презрительно бросил Герберт. – Эка невидаль, муж! Первый, но даст бог не последний!

   - Сам уймись, бесчувственный сорняк!

   - Слова подбирай! – обиделся он. – Вот раньше я в розарии жил, с ледями вокруг, одни розы цвели кругом, лепотища. А теперь вот с тобой торчу, тревожной вонючкой. 

   - Слово леди не склоняется, неуч! – возмутилась Мэри. – Потому и выпнули тебя из розария, не по чину простоте такой там торчать! 

   - Ух ты, пухты! Сама-то будто дворянских кровей, как орхидея какая!

   - Да все ж не такой смерд, как ты! Когда слушаешь тебя, листья в трубочку сворачиваются! 

   - Так не слухай! – обиделся Герберт. – Ишь, одолжение она мне делает!

   - А запах герани, да будет тебе известно, благородным считается и злых духов отпугивает!

   - Угу, потому и отпугивает, что они с тобой связываться не желают! 

   - Уймитесь, невыносимые, - прикрикнула я, доставая из коробки кактус, который, по счастью, был молчуном.

   Но звали его Кусь – и неспроста.

   Все трое появились благодаря экспериментам мамы с заклинаниями, она у меня очень любопытная была. С тех пор так и живем, под их бурчание. Да, они шумные порой, но безобидные и забавные. Я их очень люблю. 

   - Что тут за шум, а драки нет? – в открытую дверь прошел Рэйчэр.

   - Это муж наш, что ли? – встрепенулась герань.

   - Хорош, - одобрило каланхоэ.

   - Ай! – вскрикнул дракон. – Кто меня укусил за?..

   - Это кактус сделал тебе приветственный кусь, - со смешком пояснила я. – Он молчун. В отличие от Мэри и Герберта, знакомься. Ну, а Армана ты уже знаешь, - кивнула на ворона, расшагивающего по комоду. 

   - Очень приятно, - потирая пострадавшее место, пробормотал муж. – Я заглянул проверить, как ты тут. Обустраиваешься?

   - Ты отдал мне самую большую комнату, спасибо, - я начала вынимать из сундука книги. 

   - И вот еще, - он протянул чековую книжку. – На твое имя, привязана к счету в банке. 

   - Зачем? У меня же есть теперь моя часть наследства.

   - Ты моя жена, и я обязан тебя содержать, Алина, - пояснил Тагерт-Хойт.

   - Но…

   - Не спорь, пожалуйста. Я мужчина, на иное не уговоришь. Касаемо расходов по таверне будет отдельный счет, сможешь оттуда тратить на продукты, утварь и все прочее необходимое, хорошо?

   - Договорились, - кивнула.

   Это было приятно. Независимость, одновременно приправленная заботой. Меня впервые уважали и доверяли. Так необычно. Отец и братья относились как к неразумной девочке. А Рэйчэр сразу задал тон как с равной.