Его руки легли на деревянные панели по обе стороны от меня, и я окончательно оказалась в ловушке. В ловушке, из которой совершенно не хотела выбраться.

— Люблю! — произнесла громко, отчётливо, но по-женски вредно — без выражения и ярких чувств.

— Ты вынуждаешь меня, — шепнул он, нежно касаясь моего уха.

Я не поняла, о чём он, но задать вопрос не успела. Горячие губы накрыли мои, завладели ими и лишили дара речи. Я плавилась в его руках, сходила с ума, дышала им и если не стекла на пол лужицей вулканической лавы, то лишь из-за того, что меня прижимали спиной к стене и крепко держали.

— Скажи, что любишь, — потребовал Эйнар.

— Люблю, — шепнула с закрытыми глазами.

— Вот теперь можно возвращать тебя в Сантор.

— Что?!

Так удивилась, что умудрилась оттолкнуть от себя этого паршивца. Прошла в центр кабинета, пользуясь этими мгновениями, чтобы обрести контроль над эмоциями и чувствами.

— Ты обещала не портить себе репутацию. К сожалению, — с тяжёлым вздохом сообщил Эйнар. Я недовольно сузила глаза

— К сожалению?! Ты вообще-то только что меня поцеловал! Думаешь, это не портит мне репутацию?

— Ну, если учесть, что официально ты находишься в нашем лазарете, и тебя восстанавливает штатный лекарь, а сама ты не из болтливых бестолковых девиц, то, думаю, нет.

Коварный тип улыбнулся и подмигнул мне, а затем подхватил на руки и закружил по кабинету, как маленького ребёнка!

— Ты что? Отпусти! — смутилась я. Однако при этом наслаждалась и прикосновением сильных рук, и тем, что мы имеем возможность быть вместе, и его улыбкой. Искренней и такой родной.

Словно сама жизнь дала нам небольшой перерыв. Глоток чистого воздуха перед затяжным погружением.

— Не отпущу. Никогда и ни за что! Даже не проси.

Он остановился, удерживая меня за талию. Затем медленно-медленно, неприлично близко, почти вплотную к своему телу начал опускать. Юбка ученического платья поползла вверх, задержавшись между нашими телами, тогда как я опускалась вниз.

Знает ли он об этом? Чувствует ли?

Свежий воздух рабочего кабинета вовсю холодил колени, прикрытые лишь чулками — такими тонкими, что я кожей ощущала шероховатость ткани мужских брюк. Ничего более неприличного прежде не испытывала. Даже поцелуи с этим же наглецом казались куда более пристойной затеей.

«Женские ноги всегда должны быть скрыты! Максимум — случайнопоказать лодыжки возлюбленному, чтобы окончательно свести с ума и заставить жениться!» — всплыло наставление преподавателя этикета в КАМ.

— Моя юбка ползёт вверх, — произнесла, не в силах больше выносить сладкую муку, запретную, постыдную, но такую острую, что кружится голова.

Глаза Эйнара засияли восторгом. Смущение? Он явно не знает такого слова.

— Это не планировалось, но звучит восхитительно.

— Как мёд, так и ложкой, — буркнула, сжимая ноги покрепче, чтобы напомнить им — они созданы для того, чтобы ходить, а не покрываться бесчисленным множеством пупырышек и балдеть от бесстыдного интимного прикосновения!

— Впервые вижу тебя бесконечно женственной и нежной. Признайся, о чём ты думаешь, тогда отпущу.

— Это шантаж.

— В любви, как и на войне, все средства хороши, — не стал отпираться негодяй. А затем и вовсе прижался носом к моей шее, сделал глубокий вдох, вызывая каскад самых непристойных ощущений в беззащитном перед мужским опытом девичьем теле.

— Эйнар! — завопила я, когда он вдруг лизнул тонкую кожу у основания шеи. Меня в прямом смысле слова прошило разрядом, искусно сплетённым из чувств, эмоций, ощущений.

— Трусишка, — рассмеялся Эйнар, не прекращая держать меня в томительном и сладком плену.

— Это неприлично. Слишком. Перебор. Нельзя так.

Я чувствовала, как горят лицо и шея, но спрятаться от его взгляда было негде, так что приходилось подбирать слова, пытаясь не думать о том, как выгляжу. Получалось с трудом. Я дышала, словно только что сдала Морту зачёт, притом, попытки с пятой минимум. Слова перемежались бурными вздохами, грудь ходила ходуном и бесстыдно касалась подбородка моего пленителя. А тот и рад! Чуть опустил его, думая, не замечу!

Хорошо, я не в бальном платье, а в наглухо закрытом ученическом. И то, почему-то сегодня оно казалось мне тонким, словно туманная дымка. Туман вроде есть, но его как бы нет.

— Мне кажется, ваши лекари меня давно восстановили и жаждут отправить в Сантор, — намекнула я в лоб.

— С полным магическим истощением? Не думаю. Оно обычно длится два-три дня, и я всерьёз подумываю, не украсть ли мне тебя под столь благовидным предлогом? Как думаешь, поверят справке из наших застенков?

— Не поверят. У нас Недди есть, и меня по идее должны были отправить к ней, а не утащить из академии. Ты, кстати, сам же и говорил, что это запрещено.

— У меня не было выбора, ты вызвала меня за минуту до совещания у его величества. Я не мог опоздать, но и не спасти тебя не мог.

— Спасибо.