Глава 1

- Ох, Алевтина Прокофьевна, вы просто чудо, а не женщина, - сосед по даче, Иван Сергеевич, с довольным видом откидывается на спинку стула, поглаживая живот. – В жизни не ел такого вкусного борща. А уж плов этот ваш – это что-то. Надо бы пойти, выпить ферментов для пищеварения, а то боюсь, переел сегодня. Просто не мог остановиться. 

- Все продукты у вас свежие, мясо отличное, готовить из них - одно удовольствие. Сидите, я принесу, только скажите, где искать, - встаю из-за стола на веранде и захожу в домик.

- В холодильнике, на дверце, верхняя полочка. Ох, вот это я сегодня дал. А наливочка у вас какая-я-я… нет слов, - Иван Сергеевич причмокивает губами, вспоминая малиновый напиток, которым угощался.

- Ну, не пропадать же ягодам, - говорю, подавая стакан воды и таблетки мужчине. – Если уж уродилось, грех разбрасываться. Все должно идти в работу.

- Вот, кроме всего прочего, уважаю вас, Алевтина Прокофьевна, еще и за вашу необычайную хозяйственность, - пыхтит Иван Сергеевич, протирая от испарины лоб носовым платком. – Сейчас немного посижу и будем с вами чай пить. Я липу свежую нарвал. Только-только цвести начала.

- Вы туда и листочки малины добавьте, вкуснее будет, - советую соседу, любуясь через открытую веранду теплым летним вечером.

От созерцания красот природы меня отвлекает покашливание Ивана Сергеевича. Один раз, второй. Чего это он? Простудился?

Поворачиваюсь и удивленно приподнимаю брови: зачем-то пересел ко мне поближе. Еще до того, как я успеваю спросить, чего это он, Иван Сергеевич хватает мою руку в свою   ладонь и выдает:

- Алевтина Прокофьевна, я понимаю, что мы с вами не пара. Вы – заведующая кафедрой, я – простой сантехник на пенсии, но быть может…

Сосед еще не договорил, а я уже понимаю, куда он клонит и искренне сожалею, что придется ему отказать.

- Простите, Иван Сергеевич, - пытаюсь вытащить свою руку из мужских ладоней, - но…

- Не спешите отказывать, Алевтина Прокофьевна. Мы с вами уже оба не молоды. Придет час, когда будет нужен просто хороший человек рядом, который протянет руку помощи, подаст стакан воды…

- Ох, Иван Сергеевич, и вы туда же со своей водой, – выдергиваю наконец-то руку и прячу под стол сразу обе, чтобы никто на них не покушался более.

- А как же? Это в нашем возрасте…

- Хватит о возрасте, прошу. Я и так прекрасно помню, что пенсионерка, без ваших напоминаний.

- Алевтина Прокофьевна, я же не ради того, чтобы вас обидеть. Это просто факт, что мы два одиноких немолодых человека. Так почему бы не попытаться извлечь пользу…

- Пользу? Простите Иван Сергеевич, но для меня отношения – это не о пользе, а о любви, - встаю из-за стола.

- Да ладно вам, Алевтина Прокофьевна, какая любовь в нашем-то возрасте?

- Благодарю вас за ужин, Иван Сергеевич, от чая я, пожалуй, откажусь. Пойду домой, душно что-то, хочется полежать, - медленно спускаюсь по ступенькам крыльца.

- Вот видите, Алевтина Прокофьевна, а вы все отрицаете возраст, - несется мне во след, но я уже открываю калитку и иду по тропинке в сторону своего дачного домика.

Всякие мысли бродят в голове, пока я шагаю, почти не видя ничего вокруг. Ни зелени высоких трав, ни яркого предзакатного солнца. Как-то тоскливо становится от собственных размышлений. Вот так прожила всю жизнь памятью о первой несчастной любви. Все ждала, что будет что-то похожее, отчего сердце будет так же радоваться и болеть. И не дождалась. За всю прожитую жизнь так и не нашла своего человека, свою любовь. Конечно, были те, кто предлагал пожениться. Но я все ждала того, на кого отзовется сердце. И не дождалась. Может, и прав Иван Сергеевич. Может, и правда, стоит перестать жить глупостями и порадоваться оставшимся дням рядом с просто приятным человеком? Без любви. Куда уже о ней думать, в неполных шестьдесят шесть лет? Здравым смыслом пожить, а не мечтами о несбыточном? 

Почему же тогда так болит сердце при мысли, что нужно отбросить все принципы прошлой жизни и склониться перед прозой реальности? Забыть и растоптать мечты, предать саму себя?

Прямо вот очень глубоким самоедством заняться не успеваю. Потому что выхожу на берег речки и в ужасе ахаю. В нескольких шагах от берега, в глубокой ее части, беспомощно и совершенно молча, бестолково бьет по воде ручками маленький ребенок, захлебываясь и уходя под воду. 

- О, боже! Люди! Люди?! Что делается то?! Люди, помогите!

Бегу к реке, крича и зовя на помощь, с ужасом наблюдая, как дитё все дольше не всплывает, все чаще погружается в воду. Нет времени на раздумья, на рациональный подход. Сбросив шлепанцы, забегаю в воду, забыв и о своем возрасте и уже, мягко говоря, не спортивной форме, и том факте, что лет двадцать как не плавала, а может, и дольше.

Полностью презрев инстинкт самосохранения, захожу в воду поглубже и кричу ребенку:

- Держись, миленький, я сейчас. Держись!