Но теперь это совершенно не важно. Мы разведены.

Карета подъехала прямо ко входу ресторана, я забралась внутрь и приказала:

— В центр. К аукционному дому.

18

По дороге я зашла в банк и обналичила чек. Мне выдали пятьсот тысяч пятитысячными купюрами. Я убрала солидную пачку денег в самое надёжное место — под нижнюю сорочку, прямо к груди. Туда же — и чек, на котором теперь стояла печать, что он обналичен. Пусть будет со мной на всякий случай, чтобы доказать, что я не украла эти деньги.

Но, самое главное, в банке мне подтвердили, что счёт на имя Стикривера действительно анонимный. Его обслуживание в десять раз дороже обычного, зато не требуется документов, подтверждающих личность владельца. Он, конечно, есть, этот владелец, но кто именно скрывается под этим именем вычислить невозможно. Но плюсы в том, что кто бы не пришёл требовать с меня что угодно потом — подтвердить, что именно он тот Стикривер, открывший счёт в банке, не получится. Документов-то нет.

Но я не успокоилась и зашла в архив, который находился на торце банка, и попросила отыскать любое упоминание Стикриверов: где живут, сколько людей носят эту фамилию в королевстве. Заплатила пять тысяч крон за оперативность, но не пожалела, ведь вопрос стоял о безопасном владении полумиллионом!

Когда мне ответили, что зарегистрированных людей с таким именем нет, я вздохнула с облегчением. Значит, и правда никто не придёт и не потребует деньги назад. Или расплату за них.

Дождь закончился, и на небе проглянуло солнце. Это был хороший знак. И я шагнула в двери аукционного дома, полная надежды выкупить родную усадьбу и начать новую счастливую жизнь без сопливых мечтаний о семье и браке. Теперь я сама о себе позабочусь.

— Добрый вечер, леди! Вы на аукцион? Регистрация участников здесь! — поприветствовал меня пожилой мужчина в строгом дорогом костюме.

Я подошла к покрытому белой скатертью столу, где были разложены бумаги. Мне показали, где расписаться, и я макнула перо в чернила и замерла.

В журнале было, на удивление, около сотни имён! Странно, кому нужны мои заболоченные угодья, с которыми ещё долго и упорно предстоит разбираться? Но, видимо, подкупила низкая цена! А быть хозяином баронства, пусть и нищенского, в общем-то неплохо.

Я написала своё имя: “Леди Кейтлин Пери” и положила перо.

— Добро пожаловать на торги, леди Пери, — поклонился служащий, провожая в зал.

С волнением я прошла в высокие двери, но, увидев собравшихся, немного успокоилась. В основном это были рабочие в широких штанах и с закатанными рукавами. Это не лорды, у которых куча денег, и, скорее всего, с ними я смогу конкурировать и вполне даже обойти — с полумиллионом-то крон!

Лорды, правда, в зале тоже были. В переднем ряду сидели двое мужчин в высоких шляпах и бархатных камзолах. И в уголке — ещё один худенький и дряхлый старичок.

Я присела на последний ряд стульев и решила пока выжидать. Мне придётся мериться кошельками с финалистом торгов, который предложит максимальную сумму, а значит нельзя спешить и набивать цену.

— Начинаем со ста тысяч крон, шаг — пять тысяч, — объявил ведущий.

Посыпались предложения. Как я и ожидала, торг среди рабочих пошёл оживлённый, торговались с минимальным шагом, и сумма быстро выросла до двухсот тысяч крон. А потом вдруг все замолчали.

— Двести тысяч ровно раз, — произнёс ведущий. — Двести тысяч два…

В зале настала напряжённая тишина. Мужчина, который назвал сумму “двести ровно” нервно затеребил усы, а глаза его взволнованно забегали по залу. Мне даже показалось, что он жалеет, что его не перебили, и боится, что придётся дорого заплатить.

Но я его спасу. Настал мой час. Я поднялась руку и произнесла:

— Двести пять тысяч! — сказала я уверенно.

За двести пять тысяч купить усадьбу было бы для меня прекрасно. У меня останется ещё куча денег, чтобы всё там устроить. Деньги я желала сохранить максимально, поскольку ожидала большие траты на адвокатов, чтобы разобраться с дядей, и на магистров, которые помогли бы мне вернуть обратно свою магию.

— Триста! — объявил один из лордов из первого ряда.

Ничего себе скачок в цене! Сразу на сто тысяч!

— Четыреста! — подал голос старенький лорд, который сидел в уголке.

Что?! Не может быть!

Кажется, теперь началась настоящая жара. Ладони вмиг вспотели, а сердце ускорило ритм.

— Четыреста пять! — выкрикнула я.

Сдаваться не думала. Но шаг в пять тысяч на таких суммах выглядел жалко, и лорды с переднего ряда на меня обернулись. А я узнала одного из них.

19

Холодные льдистые глаза и белая чёлка, видневшаяся под цилиндром, — это был тот мужчина из парка, чей леопард меня чуть не покусал.

Он приветственно приподнял шляпу и широко улыбнулся, — видимо, тоже узнал меня.

— Четыреста пять тысяч раз! — объявил ведущий. — Четыреста пять тысяч два!

Ну же! Хоть бы уже никто не перебил и всё закончилось!