И это тоже не изменилось. Я подавила смешок. Интересно, комната, в которой прошло мое детство, все та же?

    — Идемте, госпожа Ивия, — Дженни начала подниматься по лестнице, я следом.

   На третьем этаже меня ждал неприятный сюрприз – вместо коридора направо, где располагались мои покои, навсегда закрепленные за мной, как за членом семьи, служанка свернула влево, к гостевым спальням.

   — Даже не спрашивайте, — отворив дверь в одну из них, сказала она, предвосхитив мой вопрос. – Змеюка постаралась, упросила лорда ей отдать ваши покои.

   Неслыханная дерзость! Щеки запылали от обиды. Что дальше? Ужинать меня усадят на кухне? Вернулась домой, называется!

   Я вошла в спальню, где под алым балдахином хвалилась пышными подушками кровать, и поежилась. Воздух пах затхлостью и холодом. Это из-за ветра, он ударяет в это крыло замка, неизбежно выбивая все тепло, хоть сутки напролет топи. Покои на правой стороне потому и хозяйские, там драконьи крылья работают естественной преградой сквознякам.

   Ничего, я не привередлива. Годы, проведенные в обители, где вместо матрасов доски, одеяла пошиты из колючего простейшего полотна, а подушки набиты соломой, мигом отучают от мягких перин, жарко растопленных каминов и пристрастия к дорогим тканям.

   — Где твои крылья, пташка? – скрипучий голос заставил меня вздрогнуть.

   — Кто здесь? – Дженни уперла руки в талию. – А ну, выходь, а то все лорду доложу, розог выпишет тебе!

   — Где твои рожки, козочка? – голос продолжил тянуть незамысловатую детскую песенку, не попадая толком ни в одну ноту.

   Я обошла кровать и уставилась на чумазую девицу в лохмотьях, которая сидела на полу, притянув колени к груди. На голове с колтунами вместо волос красовался засохший венок из полевых цветов.

   — Что не летаешь, пташка? Что не выходишь на луг, козочка? – пропела она.

   — Ах вот это кто! – Служанка подошла к нам. – Грязнуля! Ты чего тут расселась? А ну-ка, проваливай! – Похлопала в ладоши. – Пошустрее!

   Дженни подхватила ее под локоть и потащила к выходу.

   — Берегись, Иви! – оглянувшись, заверещала девица. – Разменной монетой станешь, сгинешь ни за грош! Не верь никому!

   — Проваливай уже! – Служанка выпинала ее в коридор и захлопнула дверь. – Простите, госпожа, слаба она на головушку. Это дочка одной из служанок. Мать сгорела у нее, вот и повредилась умом девка. Дитем ведь была еще, а та на глазах у нее свечкой полыхнула. Ну, давайте обустраиваться, что ли!

   — В том пожаре, от которого стена дальней башни почернела? – уточнила я.

   — В том самом, — служанка распахнула скрипучий шкаф и оглядела несколько платьев, которые там висели. – Вот, Дарина вам гардероб приготовила.

   — А почему не закрасят до сих пор?

   — Вы о чем?

   — О черной стене башни.

   — Пробовали, да как же закрасишь-то, коли пламя, говорят, магическое было? – Дженни понизила голос. – Сколько ни пытались, все одно пробивается чернота, хоть тресни!

   Странно это как-то. Магическое пламя? Откуда оно в замке? Ничего не понимаю. Но сейчас не до того. Есть вопросы куда важнее. Помедлив, я задала главный:

   — Ты знаешь, кто будет моим мужем?

   — Лорд Сурнхэм, госпожа. Молодой который, конечно же, а не его отец, тот совсем развалина уже. Вот окочурится пень злобный, сын его станет главой рода. За ним все кланы драконьи пойдут. И будете вы почти что королевой!

   — А какой он, мой жених?

   — Ну, я его лишь раз видала, — Дженни наморщила лоб. – Годков десять назад. Он тогда подростком был. Прыщавый весь, но наглый не по возрасту – за …опу меня ущипнул, когда мимо проходила. Не дело говорю, да? – спохватилась она. – Простите, пжлст.

   Зато правда, хоть и колючая, как еж в ладошках. 

   — Сейчас-то, поди, он уже вымахал в настоящего мужика. Что помню, так это светлые волосы да глаза голубые, маленькие такие. И нос большой очень. А сам росточка среднего.

   Очаровательный молодой человек вырисовывается, как я посмотрю!

   — Опять я что-то не то говорю! – Дженни нахмурилась. – Вы не думайте, госпожа, из гадких утят красавцы-лебеди получаются. Да и вы, такая красавица, мигом его приручите, будете вертеть им, как захотите, вот увидите!

   Ничего, внешность ведь не главное. Я кивнула сама себе. Лишь бы добрый был, справедливый. И отцом хорошим стал. А остальное стерпится — слюбится. Так ведь?

***

   День пролетел незаметно, позади остался напряженный ужин, где всем повелевала Дарина, и в свое право начал вступать вечер. На мягких лапах сумерек он прокрался по саду перед замком, припорашивая все вокруг тенями и укутывая смазанными оттенками заката. Зажгли факелы, и пламя будто растеклось по дорожкам золотыми ручейками, как цепи на темно-синей мантии ночи.