— Господин! – теперь всполошилась Дженни. – Неровен час, услышат ведь!

   — И что?! – громыхнул он. — Я лорд-дракон Долины белых лилий! Пусть слышат!

   — Конечно, конечно, — побледневшая девушка закивала, съежившись, что с ее габаритами было довольно проблематично.

   Карета тем временем снова остановилась. Отец отдернул занавеску и велел:

   — Берите платье, идите на берег и там переоденетесь, чтобы никто не увидал.

   — А можно в карете? – едва слышно спросила я, придя в ужас от перспективы раздеваться прямо на улице.

   Перед сном в затухающем свете огарка я сначала натягивала ночнушку через ноги прямо до горла, а потом, извиваясь, как червяк на крючке, снимала тунику – когда все стратегические места уж были прикрыты.

   — Как, дуреха? Тут и не развернуться, а там подол на обручах да кринолины ваши бабские! Иди, говорю, не зли отца! – Его рука так стиснула набалдашник трости так, что мне почудилось, будто глаза птицы на нем сейчас выскочат из орбит.

   А мне на миг показалось, что ему и дочери хочется отвесить смачную оплеуху, как тому мальчишке.

   — Идемте, госпожа, — Дженни открыла дверь и вступила на тонкую кромку земли перед лужей. – Хватайтеся!

   Она стиснула мою талию, перенесла меня и поставила на сухое место. Потом вернулась, достала из лавки в карете черный чехол и прямиком по грязи пошлепала ко мне.

   — Следуйте за мной, — сказала, склонив голову и, подумав, добавила, — пжлста. В грязюку только не угодите, тут в лужу ступишь, по ж… улетишь! Ой. Не то ведь ляпнула, прощения прошу.

   — Не переживай, — я двинулась за ней следом, внимательно глядя на чавкающую под ногами грязь.

   В самом деле, наступлю не туда, и служанка, то и дело бросающая на меня взгляды через плечо, обернется, а госпожу не увидит — нету, утопла в луже.

   Вот смеху-то будет.

   — Добрая вы, — она вздохнула и неожиданно добавила, — зря это. В жизни добрякам плоховато живется. И снова мелю языком! Прощения прошу.

   Я тем временем ступила на зеленую травку и облегченно выдохнула. Хотя мои башмачки теперь всю ночь отмывать придется!

   — Не переживайте, госпожа, — Дженни махнула рукой. – Эти можете выбросить, вы ж теперича не послушница, а барышня! Обувка будет у вас самая лучшая! И все остальное тоже!

   Для начала мне бы хватило небольшого укрытия, за которым можно переодеться, не сгорев со стыда. Я разглядела на другом конце лужайки какие-то развалины и воспрянула духом. Рядом синей чешуей поблескивало озеро.

   — Пойдем туда? – предложила я. — Спрячемся от посторонних глаз.

   — Вам ли стесняться! – фыркнула служанка, широкими шагами направившись к озеру. – С такой-то фигуркой! Я бы каждому ее казала, коли у меня талию двумя руками обхватить можно было!

   С моих губ слетел смешок. Надо же, а мне казалось, что я из тех, про кого говорят «и подержаться не за что». Все послушницы были выше и намного толще.

   — Да и коли я перед вами встану, то заслоню с десяток таких тростиночек, как вы! – Дженни расхохоталась.

   А вот и развалины. По сути, это лестница, которая когда-то, должно быть, вела на второй этаж. Рядом столбы – наверное, бывшие колонны, сейчас уже поросшие травой и мхом. Но нам и этого хватит.

   Мы со служанкой обошли груды обломков былой роскоши и начали процесс превращения меня в «барышню».

   — Сымайте свое, — велела помощница и, вновь, подумав, добавила, — пжлста.

   Я стянула тунику, и Дженни удивленно присвистнула.

   — Что? – Я съежилась под ее любопытным взглядом, от которого становилось холоднее, чем от пронизывающего до костей ветра с озера.

   — А вы хоть и тростиночка, а оказалось, что все при вас! – Дженни подмигнула мне. – И грудки, и жопочка имеются! Сейчас вот платье-то напялим, так совсем красавицей станете!

   Смутив меня окончательно, она принялась командовать. Я лишь послушно поднимала руки, ныряла головой, куда велено, поворачивалась, наклонялась и втягивала живот. Устала больше, чем после помывки всего храма, честное слово! А ведь чтобы его выдраить, затемно нужно было приходить с двумя ведрами воды и тремя щетками.

   — Вот это талия! – умилилась Дженни, отойдя на шаг. – Не зря говорят осиная!

   Хм, никогда не придавала этому значения. Я покрутилась, и подол тяжелого темно—синего наряда «загулял» вокруг бедер, покачиваясь на обручах, которые заставили служанку попотеть. В сложенном виде они напоминали охапку прутьев для растопки камина, и чтобы их расправить, заставив с недовольным щелчком согнуться и превратиться в круг, потребовалось немало времени и сноровки.

   Зато теперь я чувствовала себя той самой тряпичной куклой, которую надевают на заварочный чайник. В новом наряде было неудобно даже стоять. Но это, наверное, с непривычки.