Я перевела взгляд на второго человека в комнате. Худощавый высокий дракон с проседью в пышных бакенбардах внимательно сморел на меня. В руке он сжимал трость с серебряным набалдашником в виде головы хищной птицы.

   Отеческой любви я в его взгляде не заметила, лишь блеснувший оценивающий интерес. Глаза пробежались по лицу, светлым, почти добела волосам и хрупкой фигуре. Так смотрят на кобылицу, решая, за какую цену выставить ее на торги.

   — Господин… — так и не поняв, остался ли он доволен увиденным, я запнулась. – Отец, рада вас приветствовать в нашей обители!

   — Мной принято решение о твоем будущем, Ивия, — сообщил лорд Сазентан. – Ты выходишь замуж.

   — Но мне лишь вчера исполнилось восемнадцать. В следующее полнолуние я смогу…

   — Не сможешь, — оборвал он. – В обитель ты более не вернешься. Мы выезжаем прямо сейчас, чтобы добраться до темноты. Идем.

   — Но как же?.. – В поисках поддержки я растерянно посмотрела на старшую жрицу.

  — Вещи тебе уже куплены новые, — отец понял меня по-своему.

  — Я бы хотела остаться, — начала, осторожно подбирая слова, ведь всем был известен крутой нрав главы нашего рода.

   — Избавь меня от истерик, — он недовольно скривился. – Женские штучки со мной не пройдут, запомни это на будущее. А теперь иди.

   — Прощай, детка, — Цинтия обняла меня, ошеломленную, и шепнула на ушко, — прими судьбу, не перечь отцу. Я буду молить Богиню, чтобы послала тебе доброго супруга и славных деток в утешение.

   — Время убегает, дочь, — раздраженно напомнил лорд Сазентан.

   Да я и сама была бы рада убежать. Но куда? Дальше соседнего луга с лесочком и не заходила никогда.

   — Иди, моя хорошая, — жрица промокнула краешком фартука слезы, побежавшие по лицу.

   А я словно застыла, как мошка, угодившая в вязкое варенье.

   — Вся в покойницу-мать — встанет и смотрит так, что кровь стынет в жилах. Намается муж с такой! – пробурчал отец и, схватив меня за руку, потащил к двери. – Переставляй ноги пошустрее!

   Я, будто во сне, понукаемая, как лошадь, пошла за ним, все еще не веря, что и в самом деле покидаю свой дом. Что нужно сделать, чтобы проснуться и забыть об этом кошмаре? Милосердная Богиня, помоги!

***

   — Леди Ивия! – похожая на сдобную булочку высокая розовощекая девушка, стоявшая у кареты, к которой меня подвел отец, расцвела улыбкой. – Я ваша служанка Дженни! – Она прищипнула подол серого платья, неуклюже присела в поклоне и с гордостью добавила, — Личная служанка!

   Ответить ей я не смогла – горло будто рукой стиснули. Но девушке этого, похоже, и не требовалось. Распахнув передо мной дверь кареты из красного дерева, Дженни ухватила меня под локоть, помогла забраться внутрь и усесться рядом с отцом. Сама плюхнулась напротив, заняв почти все сиденье, и вновь широко улыбнулась.

   Нас затрясло по рытвинам, и лорд Сазентан скривился, пробурчав:

   — Все рессоры опять полетят в Бездну! Проклятые жрицы, каждый грош зажимают! Нет бы подъездной путь залатать лучше!

   — Папа! – ахнула я, потрясенно глядя на него. – Вы навлечете гнев Богини!

   — Хуже уже не будет, — он раздраженно отмахнулся, а потом нахмурился, снова заскользив глазами по мне. – Да и не Богиня наша проблема, а ты! – Вдруг выпалил мужчина.

   — Чем провинилась перед вами, батюшка? – я похолодела.

   Еще только в карету села, а уже где-то опростоволосилась!

   — Ты одета так, что впору подумать, будто это Дженни твоя госпожа, а не наоборот!

   — Ой, ну вы скажете, господин! – захихикала розовощекая деваха. – Леди Иви такая красавица, это, утонченная! А я-то дочь кухарки!

   — Оно и видно, — взгляд лорда намного дольше позволительного задержался на ее пышной груди, которая колыхалась в такт движению кареты.

   — Господин, Дарина положила платье ей на переодевку, коли понадобится, — смутившись под его непристойным взором, пролепетала Дженни.

   — Дарина умная женщина, — закивал отец и постучал набалдашником трости в стену кареты.

   — Чего изволите, лорд? – осведомился паренек, открыв дверь и согнувшись в три погибели.

   Он ехал, держась за задник кареты, и сейчас был покрыт дорожной грязью от босых ног до кудрявой головы.

   — Весь извозился! – отец отвесил ему затрещину и брезгливо начал тереть ладонь платком. – Износишь ливрею, с тебя взыщу, понял?

   — Да, господин, — пролепетал бедняга.

   — Почему без башмаков?

   — Отобрали, — еще тише ответил паренек.

   — Кто?

   — Братовья старшие.

   — Не вернешь – под розги ляжешь! А теперь скажи кучеру, пусть к озеру правит.

   — Слушаюсь, — мальчишка прикрыл дверь.

   — Беда со слугами, — пояснил отец, очевидно полагая, что мой потрясенный вид вызван этим. – Остались только мальчишки непутевые да те, у кого мозгов отродясь не бывало! Демоны виноваты, всех путных в армию забрили, рогатые отродья!