В следующие два часа мы от души веселились. Смеялись, обсуждая парней, их ревнивых девиц, очередную драму на этаже. Дошли даже до собственной классификации зависти, решив, что надпись на двери заняла бы в ней почетное второе место. Первое — если прямо на лбу. Ну, подкараулить жертву в темном коридоре и…

В общем, Зои начала казаться мне удивительно нормальной девчонкой для этого странного места.

Когда мы закончили, уже стояла глубокая ночь. Я выдохлась, но чувствовала себя довольной, если не счастливой. Зои тоже улыбалась.

Она быстро протерла пол под дверью, но только воду развезла. Махнула рукой, решив, что к утру высохнет само, и подняла ведро, чтобы вернуть его на место.

— Помочь? — спохватилась я.

— Справлюсь, — Зои подозрительно хмыкнула и добавила: — Тебе некогда, к тебе пришли.

И указала куда-то позади меня.

Я обернулась на пустой коридор и не сразу заметила приоткрытую дверь около поворота к лестнице. Если мне не изменяла память, там хранилось постельное белье и чистая форма, а потому комнатку обычно держали закрытой.

Что же это такое и когда меня наконец оставят в покое?

Глава 29. Дорожка

День проходил за днем, а легче не становилось, да и свободного времени не появлялось. Эйдану казалось, что он застрял в очередной ловушке, и лучше бы она принадлежала демонам. Собственные власти умели достать куда сильнее.

Оставленное в сгоревшей усадьбе заклинание вызвало больше вопросов, чем ответов.

Стоило из города приехать дознавателю, как Эйдана практически заперли. Хоть и не отстранили от тренировок, но запретили общаться с адептами, которым он мог неосознанно причинить вред. Не помогли никакие объяснения, что с ним все в порядке, даже царапины уже подлатали в лечебном крыле.

Впрочем, этот факт заставил и без того кислую морду дознавателя сморщиться еще сильнее.

Следом явились и представители Магического комитета.

Эйдана проверяли и осматривали, как бабочку под микроскопом, но ничего так и не нашли. Все сводилось к тому, что в доме он наступил на нечто неизвестное, и оно с громким хлопком обрушило все вокруг. Радиус поражения определить не удалось, так как магическую волну сдержали чудом уцелевшие в пламени стены.

Никакого воздействия или яда в теле Эйдана не обнаружили, а несколько дней спустя наконец признали чистыми его мозги. То есть не промытыми никакими внушениями. Даже браслет и полномочия вернули, сойдясь во мнении, что кто-то дом все равно должен был проверить, а парень поступил верно, взяв ответственность на себя.

Эйдану приносили много слухов. В основном старались говорить о хорошем. Об учебе, попойках и похождениях за спиной ректора. Ребята ждали его возвращения. Без главного и их бы не выпустили из академии, даже случись новая тревога.

Приходили все, кроме Кайла.

В другой ситуации Эйдан давно помирился бы с другом. Да что там — у них еще никогда не возникало таких серьезных разногласий. Но сейчас гордость взяла свое. Кайл нарушил договор. Получил по заслугам. Значит, и извинения приносить ему.

В этот раз Эйдан не собирался доверять другу. Промучившись пару дней и поняв, что быстро на свободу не выйдет, он попросил одного из младших в своей группе присматривать за Кайлом. Иногда. Шпион не приносил вестей, но червячок сомнений все равно грыз изнутри.

С трудом Эйдан поборол желание установить слежку и за Амелией. Конечно, до него доходили все слухи о ней. Он до безумия винил себя, что не уследил, а сейчас не может выйти и прекратить весь балаган. Заметь слежку она или кто-то другой, и станет только хуже. Он и сам мог придумать несколько версий того, что произойдет. Как еще это вывернут — и явно не в пользу девчонки.

Он слышал, что она училась и проводила время в лечебном крыле. Вроде бы не страдала, и этого было достаточно.

Нет, ни капли не достаточно! Демонически трудно было наблюдать за всем со стороны, да еще чужими глазами.

Первой и единственной мыслью на свободе было броситься к Амелии и убедиться, что с ней ничего не случилось.

Но и тут Эйдана ждало препятствие, на этот раз — в лице ректора. После отъезда дознавателя тот хотел в подробностях узнать каждое брошенное им слово: академию отстранили от расследования. Разговор продлился весь день, а Эйдан был вынужден повторять одно и то же по кругу, пока старый хрыч не удовлетворил свое любопытство.

На улице стемнело. Ощущение времени совсем оставило Эйдана, но отбой точно уже был. Заявиться в такой час в женскую комнату означало только подстегнуть все слухи. Скомпрометировать девчонку. Но сколько бы Эйдан ни повторял себе этого, притяжение оказалось сильнее него.

И вот он оказался в безлюдном коридоре — и уставился на хорошо известную ему дверь, украшенную очень экзотическим образом: надписью магической краской.

Никакие демоны не смогли бы вывести Эйдана из себя настолько. Нет, это было не бешенство. Его ярость оказалась холодной и расчетливой. Она не затуманивала разум.