— Как?

Я не могла рассказать ему о туннелях.

— Я… следила за тобой.

— Зачем?

— Услышала, как ты говорил за обедом. — Я ненавидела, как ревниво это прозвучало… так же, как ненавидела, что тогда действительно ревновала. — Я не могла поверить, что ты ходишь в бордель после всего, что говорил про Гектора и его жестокость.

— Кенна, ты убьёшь себя, если продолжишь так безрассудно поступать. — Он зашагал по комнате, а я с трудом удержалась, чтобы не напомнить: единственная угроза для меня сейчас — он сам. — Как ты слышала? Эти комнаты защищены от звука, а дверь я зачаровал.

Это был сложный момент.

— В стенах есть ходы… ещё с давних времён.

Друстан выругался.

— Конечно. Какой-то древний правитель хотел шпионить за своими подданными. — Его глаза впились в меня, острые, проницательные. Он оценивал, правду ли я говорю. — Откуда ты узнала о них?

— Услышала слух.

Он рассмеялся — смех вышел сухим, почти жестоким.

— От кого ты это услышала?

— От Тварей. Я снова спускалась к ним, чтобы поговорить.

Это была ложь, но что ещё я могла сказать? Если бы Благородные Фейри знали о потайных тоннелях, Друстана схватили бы задолго до этого.

— Зачем ты туда вернулась?

Я постаралась выглядеть раскаявшейся.

— Мне не следовало этого делать, но я всё ещё пыталась узнать больше о испытании дома Крови. В прошлый раз кое-кто из Тварей выглядел сочувствующим, и я подумала, что, если держаться подальше от дворца Далайды…

Он не выглядел убеждённым.

— И они просто так рассказали тебе о проходах?

— Они знают многое о том, что происходит на верхних уровнях, и я спросила, откуда. Они сказали, что по всему Мистей есть пустотелые стены, где можно спрятаться и подслушивать. — Достаточно близко к истине, чтобы звучать убедительно, но достаточно далеко, чтобы не выдать Дом Земли. — Их любимое место для подслушивания — бордель. Они рассказали мне, где находится вход.

Друстан выругался и запустил руки в волосы.

— Больше никаких встреч в этом месте. Далайда, вероятно, уже знает куда больше, чем надо.

Я не хотела, чтобы она разрушила историю, которую пыталась выстроить, поэтому уклончиво добавила:

— Не уверена. Те, с кем я говорила, не особенно ей сочувствовали. Не все Твари едины.

— Конечно, не едины. — Он скривился. — Крысы и чудовища, грызущие друг друга в борьбе за выживание.

Друстан устало опёрся на стол и изучающе посмотрел на меня.

— Что же мне с тобой делать, Кенна?

— Позволь мне помочь.

Я опустилась на колени, сцепив пальцы у груди. Подчинённая поза вызывала у меня раздражение, но мне нужно было, чтобы он понял: я на его стороне, я никогда не предам его дело.

— Я не знала, что у тебя там была встреча. Я просто…

— Просто что?

Я ненавидела даже мысль о том, что сейчас скажу, но ещё сильнее ненавидела стоять перед ним на коленях.

— Ревновала.

Он тяжело вздохнул и, обхватив мои руки ладонями, поднял меня на ноги.

— Ревность — слишком человеческое чувство, Кенна.

Я поморщилась.

— Я знаю.

Повисла тишина. Я задержала дыхание, боясь, какие слова вот-вот будут произнесены.

Наконец, напряжённость в его лице исчезла, уступив место выражению, которое я узнавала.

— Признаюсь, — сказал он, — будь наши роли поменяны, мне тоже не понравилась бы мысль, что ты идёшь к другому.

Сердце замерло, а затем дрогнуло.

— Правда?

Он провёл пальцами по моей щеке, и я наклонилась к его ладони.

— Мне пришлось принять много тяжёлых решений за эти годы. Угрожать тем, кому не хотел угрожать. Заключать сделки, которых никогда не хотел. Всё, что я делаю, — ради лучшего будущего для всех в Мистей. Для людей и фейри. Ты веришь мне?

Я кивнула.

— Я не могу позволить себе отвлекаться на собственные желания. Но когда я смотрю на тебя… — Он выдохнул. — Осколки, Кенна, ты засела у меня под кожей. Это опасно. Для нас обоих.

Нас разделяли считанные сантиметры. Я приподняла голову, прикрыв глаза, ощущая, как его горячее дыхание касается моих губ.

— Мне всё равно.

Он натянуто улыбнулся.

— Иногда мне тоже. И именно поэтому это опасно.

— Вот почему ты не говорил со мной с Бельтейна?

— Ты тоже не говорила со мной.

Обвинение было нелепым.

— Потому что я слуга. У меня нет причин заговаривать с тобой первой.

— Ты делаешь столько вещей, которых тебе не следует делать, Кенна. Почему бы не добавить это в список?

Он был прав. Щёки загорелись, когда в памяти всплыли некоторые из этих вещей. Я сделала шаг назад, но его руки сжались крепче, не давая мне уйти.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— Ни о чём.

— Лгунья.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом. Об этом рано или поздно пришлось бы поговорить.

— Бельтейн.