Казнь — просто за то, что говоришь правду. Осрик убил не только принцессу и её наследников. Он вырезал всех слуг, всех фейри-прислужников, даже младенцев, которые были слишком малы, чтобы понять, что происходит. За одну ночь он уничтожил шестую часть населения Мистей.

— Если ты хочешь знать, способен ли он повторить это, — тихо сказал Друстан, — ответ — да.

— Значит, Дом Земли тоже может быть уничтожен.

Перед глазами тут же всплыла картина: Лара и Селвин с перерезанными глотками. Элоди, пронзённая мечом. Дети Земли, лежащие грудой, кровь их впитывается в воды родников и рек.

— Да. Я не стану тебе лгать. Но альтернатива — оставить всё, как есть. А вскоре всё может стать ещё хуже. Ходят слухи, что Осрик ищет способ проникнуть на территорию каждого дома. Тогда ему просто повезло с тайным выходом Дома Крови, но теперь он хочет иметь возможность свободно входить куда угодно. Насылать шпионов, следить за недовольными. Если это произойдёт, в Мистей не останется ни одного безопасного места.

Ставки этой войны были невообразимыми. Сколько жизней висело на волоске… но скольких ещё можно было бы спасти, если бы этот мятеж состоялся?

Я вспомнила бордель, людей с вырванными языками, публичные казни, заколдованные выходы, украденных младенцев, потому что определённая любовь считалась непозволительной. Люди продолжат умирать. Они проживут всю жизнь в страхе, под землёй, а их потомки никогда не узнают, что могло быть иначе.

Дом Земли — не мой, не мне решать его судьбу. Но это не означало, что его судьба не могла быть решена.

Я сглотнула, подавляя тревогу, и кивнула:

— Я поговорю с Ларой.

Глава 28

Мне снилась Аня.

Она смеялась надо мной, её волосы сверкали на солнце, словно редкий металл, а улыбка была настолько заразительной, что я тоже не смогла удержаться от смеха.

Но когда я проснулась посреди ночи, в воздухе всё ещё звучал её голос.

Нет. Не смех. Плач.

Я тихонько постучала в дверь Лары, прежде чем войти.

Она сидела в постели, торопливо вытирая слёзы.

— Что случилось? — спросила я мягко.

Она всхлипнула.

— Мне страшно.

Как далеко мы зашли, если теперь она могла признаться в этом без колебаний. Я села рядом и провела рукой по её волосам.

— Из-за испытания?

— Я не хочу, чтобы на меня охотились. Что, если они найдут меня? Что, если Гаррик убьёт меня?

— Я не позволю.

— Но даже если я выживу… что, если я окажусь недостаточно хороша, и Осколки решат, что я недостойна? Я не хочу терять свою силу. Я не хочу умирать.

Её голос сорвался.

— Ты не умрёшь, — сказала я. — Ты справляешься с испытаниями. И принцесса Ориана всё равно бы любила тебя, даже если бы ты утратила свою силу.

Лара покачала головой, и кончик её длинной косы шурша скользнул по простыням.

— Ты не понимаешь. Благородные Фейри ненавидят слабость. Никого из тех, кто терял силу, никогда не принимали обратно.

— Правда? — Я содрогнулась. — Как жестоко… Но твоя мать не такая, как остальные. Она не настолько жестока.

— Может быть. Я не знаю. — Лара вздохнула. — Я хочу прогуляться. Пойдёшь со мной?

Я кивнула, накинула плащ поверх ночной рубашки и сунула ноги в тёплые тапочки.

Лара повела меня по коридору, но, вместо того чтобы спуститься по лестнице, надавила на небольшой узел в деревянной панели. Скрытая дверь скользнула в сторону, открывая узкую лестницу. Как только за нами закрылась панель, нас окутала кромешная тьма. Я следовала за ней, ведя ладонью по холодному камню стены.

Вскоре сверху пробился слабый свет, и я увидела, как Лара остановилась перед гладким, стеклянным потолком.

— Держись рядом, — предупредила она, касаясь поверхности.

Потолок беззвучно разъехался в стороны, обнажая ещё несколько ступеней. Они были влажными, как и гладкие стены, которых я коснулась рукой, — граница воды, такая же, как в коридоре, ведущем в дом.

— Любой из Дома Земли может сюда подняться? — спросила я.

— Нет, только семья правителей и те, кого мы сами впустим. Магия знает.

Мы поднялись к поверхности озера, где лестница заканчивалась рядом с плоскими камнями, образующими дорожку к крошечному острову, усыпанному деревьями.

У Дома Земли был тайный выход — как и у Дома Крови.

Меня пробрал озноб при мысли, что король Осрик мог бы однажды найти сюда путь.

На острове мы сели на траву и взглянули вверх. Луна светила ярко, почти полной, а звёзды сверкали, словно осколки льда и хрусталя. Никакая магия фейри не могла заменить настоящее ночное небо.

— Я прихожу сюда, когда мне грустно, — сказала Лара. — Селвин тоже. Ориана запретила нам это делать, но иногда иначе нельзя.

— Ты часто приходишь?

— Нет. Если бы я приходила чаще… Не знаю. — Она взяла небольшой камень и бросила в озеро, наблюдая за расходящимися кругами. — Боюсь, что это место перестанет быть особенным. Или станет настолько важным для меня, что я уже не смогу терпеть жизнь под землёй.

— Думаю, я понимаю.