Но я взяла себя в руки. Он просто пытался меня запугать.

— Я настроена серьезно, генерал, — как можно тверже сказала я. — И прошу дать мне возможность пройти испытание.

Мужчина выгнул бровь, ту, на которой не было шрама.

— Даже если оно вас убьет?

— А у вас за замком есть кладбище провалившихся кандидатов?

Блондин снова улыбнулся, а вот генерал оставался серьезен.

— Есть. И не только кандидатов, но и курсантов.

— Я поддержу Брайана, — добавил рыжеволосый. — Вы не могли не заметить, в каком состоянии академия. Вам здесь не обеспечат комфорта уровня Линбурга. Учеба у нас сложная и требует полной отдачи. Вам будет лучше в столице, поверьте.

— Да хватит решать за меня! — не выдержала я. — У вас в правилах написано, что я имею право на испытание

— В особых случаях, — вставил Альварес.

— Поступить в вашу академию для меня самое важное в жизни. — Едва не сказала, что она от этого зависит в прямом смысле. — Понимаю, я нелепо выгляжу со стороны. Но это потому, что я спешила и боялась опоздать. Я знаю, чего хочу. И готова пройти и это испытание, и все другие. Уж поверьте, меня не испугать жесткой кроватью и холодными стенами.

То, что в пансионе я частенько ночевала без кровати вовсе, я добавлять не стала.

— Если вы так хотели к нам, — пробурчал вполголоса Альварес, — привезли бы аттестат заранее.

На это я не ответила, просто посмотрела в синие глаза генерала. Брайан его зовут, так ведь? Почему-то казалось, что, хотя мужчин было трое, решающий голос был именно за ним.

— Хорошо, — наконец произнес он, разлепив красивые губы. — Будет тебе испытание.

И никто не посмел возразить.

Пока шли по коридорам и спускались по лестницам, Альварес рассказывал, что курсанты в академии делились на три корпуса, и у каждого был свой куратор. У первого корпуса — Винсент Хикс, блондин, показавшийся наиболее дружелюбным. У второго — Кристофер Салливан, рыжеволосый с бородкой. И наконец, третьим корпусом руководил генерал Брайан Ортега. И я помнила предостережения Альвареса, что к нему лучше не попадать.

Я пыталась узнать, в чем состоит испытание, но это мне рассказывать не стали. Судя по тому, как долго мы спускались, мы оказались под землей. Здесь было еще холоднее и веяло сыростью. А света от загоравшихся фонариков едва хватало.

В какой-то момент мы разделились, мужчины свернули в другой коридор, а Альварес повел меня вперед.

— Вы уверены, что вам это нужно? — шепотом спросил он, останавливаясь у двойных дверей.

Я закатила глаза. Как они надоели нагнетать!

— Уверена.

Секретарь снял с пояса связку ключей и, открыв замок, распахнул дверь.

— Тогда вперед.

В помещении, куда он предлагал зайти, царил полный мрак. Хоть глаз выколи. Но я все же смело шагнула вперед, и через мгновение дверь за мной гулко захлопнулась. Еще и замок щелкнул.

М-да…

Я подняла руку и призвала светящийся шар. Подбросила его, и тот поднялся в воздух. Помещение оказалось гигантским, и одного шара не хватило. Пришлось создать три.

Это было что-то вроде арены. Под ногами хрустел песок, а за деревянными бортиками лесенкой располагались пустые скамейки. По обе стороны от дверей, через которые я вошла, оказались две статуи — сидящие женщины, державшие на коленях широкие металлические миски.

Не зная, что именно нужно было сделать, я подошла сначала к правой статуе и заметила, что у ног женщины лежал хрустальный шар. Альварес использовал похожий, чтобы связаться с генералом. Я коснулась ладонями гладкой поверхности, и через мгновение в чаше вспыхнул огонь, а затем один за другим начали загораться факелы вдоль бортов арены. Надо сказать, зрелище впечатлило.

В противоположном конце арены лежало что-то крупное и темное, похожее на спящее животное. Решив к нему пока не приближаться, я пошла ко второй статуе. Но у ног этой женщины оказался не шар, а изогнутый кинжал.

О нет, надеюсь, это не то, что я подумала. Я воздела глаза к высокому потолку, как будто там кто-то за мной наблюдал и мог ответить. Но камень упорно молчал.

Эх, ладно, чего мне терять? Надеюсь, от этой штуки не случится заражения.

Я взяла кинжал и, резанув по ладони, поднесла руку к чаше. Я искренне надеялась, что хватит одной капли, но пришлось постоять, пока кровь не закрыла собой дно миски. Только тогда она вспыхнула, и вверх поднялись спиральки из алых светящихся пылинок. Они поднимались все выше, закружились и, постепенно обретая форму, превратились в изящный лук.

Я аж присвистнула. Магия тут, конечно, на уровне. Не то что в моем пансионе.

От воспоминаний о школе передернуло, и я торопливо сжала обмотанную кожаной лентой рукоятку. Рана на моей ладони тут же затянулась, словно ее и не было. А вот лук оказался самым настоящим, даже тяжеленьким.