Из ранки продолжала сочиться кровь.

— Я сегодня такой неуклюжий.

«Ну да, упал. И судя по характеру повреждений, на чей-то кулак. Раз пять, не меньше».

— Закрытый перелом носа, — значительно громче проговорила я, продолжая стирать кровь.

— Дальше, Торбург, — кивнула профессор, которая медленно прохаживалась туда-сюда, убрав руки за спину.

— Гематомы мягких тканей, ссадина над бровью. Швы не понадобятся. Глаза не задеты. Серьезных повреждений нет.

— Ваши дальнейшие действия?

— Какова будет степень влияния? — осведомилась я, повернувшись к профессору.

От этого многое зависело.

— Полное исцеление.

— Сначала необходимо обезболить, — выпрямляясь, ответила я, изучая бордово-синее лицо своего пациента. — Потом вправить кость на место, снять отеки, убрать синяки (это может занять больше времени) и заживить рану.

Лицо было очищено и я, не глядя, положила тряпку в свободный кармашек сумки. Вновь наклонилась к Гарроу.

— Придется немного потерпеть, — предупредила, касаясь кончиками пальцев его лица.

— Я же сказал, это вытерплю. Продолжай.

Может, дриадой я была криворукой, но лечить умела. Пусть в отличницах не ходила, но целительскую практику всегда сдавала на «отлично». К тому же каждое лето проходила обучение в местных госпиталях.

Сила слабо покалывала на пальцах, проникая в кожу пациента. Я сотворила импульсы совсем крохотными, едва заметными, ведь при лечении азгаров не стоило торопиться. Это обычные люди и маги легко переносили чужое влияние. Крылатые же ненавидели любое вмешательство в их жизнь. Даже целительство воспринимали в штыки.

Кроме того, применяя магию, можно было нарваться на конфликт силы и… тогда будет больно. Нам обоим. Поэтому предмет по взаимодействию целительства с другими видами магии и выделили отдельным курсом.

Я действовала очень осторожно, сдерживая силу настолько, насколько могла, и пристально наблюдала за реакцией Гарроу. Сначала все шло хорошо. Он легко принимал мою магию, и я рискнула увеличить напор. Парень вдруг нахмурился и вздохнул. Как-то странно… рвано, словно у него перехватило дыхание. Я тут же прекратила лечение и убрала руки.

— Что? Больно? — испуганно просипела, рассматривая свои ладони.

Странно, мне же тоже должно было достаться.

— Что там, Торбург? Конфликт магии? — тут же забеспокоилась Стэйпи, оказавшись рядом.

— Не знаю.

Гарроу шумно дышал и жмурился.

— Драйгер!

— Да, профессор, — тут же вскочила заучка Эверика.

— Нет-нет! — неожиданно мотнул головой парень, открывая странно осоловелые глаза. — Никакого конфликта. Все хорошо. Пусть продолжает.

— Уверены? — с сомнением спросила профессор, изучая парня.

— Да.

— Драйгер, на место. Торбург, продолжать.

Женщина отошла от нас и вновь принялась ходить по кабинету.

— Ты действительно нормально себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась у Зейна, вновь коснувшись пальцами его лица.

— Более чем.

— Тогда почему стонал? Слушай, если есть конфликт, об этом надо сказать. Нельзя так рисковать. Вместо лечения я могу еще больше навредить тебе.

Ответом мне стала его усмешка и едва слышное:

— Все отлично.

— По твоему виду не скажешь.

Я вновь выпустила силу, которая тут же заструилась по пальцам, вызывая тяжелый вздох у парня и тихое:

— Какая же ты… вкусная… Иви.

Теперь пришла моя очередь дергаться, отчего я едва не запорола все лечение. Только выдержка и привычка помешали мне сходу вылить огромную дозу магии прямо в парня, тем самым поджарив его.

Не знаю, что удивило меня больше: личное обращение по имени (Гарроу впервые меня так назвал, да еще сократил), сами слова или интонация, от которой внезапно загорелись щеки.

«Такое нельзя говорить. Это… неприлично!»

Да, я знала, что магия целительниц для азгаров имеет вкус. На практике не сталкивалась, но читала. Обычно она горчила или кислила. Именно так нам рассказывала куратор. Именно поэтому азгарам давали сладкий чай после лечения. Но чтобы… вкусная… такого быть не могло.

— Торбург! — вывела меня из оцепенения профессор. — В чем дело?

— Простите. Продолжаю, профессор, — поспешно ответила я, стараясь успокоиться.

«Вкусная… что значит вкусная? Как это определяется? И почему так?»

Отмахнувшись от назойливых мыслей, я усилила напор. Кожу на пальцах слегка покалывало от всплеска магии.

«Еще немного. Отлично. Заморозка активирована».

Гарроу с трудом сглотнул. Выглядел он странно: бледный, на лбу выступила испарина, а ладони так вцепились в подлокотники, что те начали жалобно скрипеть.

«Неужели жар? — Я осторожно коснулась лба. — Да нет, холодный».

Неожиданно подавшись в мою сторону, парень прижался к моей руке. Я ее тут же отдернула.

«Привидится же такое».

— Заморозка готова, — объявила я, оборачиваясь.