— Возможно, но я пока не знаю. В СВС достаточно волков, и я мог бы оставаться здесь всю жизнь, если бы захотел. Но часть меня скучает по моей стае. Мой брат Лэнс будет следующим альфой стаи Британской Колумбии, когда мой отец уйдет в отставку, но знаю, что мне всегда найдется там место. — Он покачал головой, затем нежно улыбнулся. — Моя мама хотела бы, чтобы я вернулся домой. Но я должен остаться в СВС еще на несколько лет из-за обязательства, которое взял на себя. Кроме того, я еще так много хочу сделать.

— Например, что?

Свет в его глазах стал ярче, когда он изучал меня.

— Я хочу больше путешествовать. Когда выполняем задания, мы можем отправиться в любую точку мира, но не для того, чтобы осматривать достопримечательности. И хотя много где побывал, мои путешествия получились недолгими. Но этого было достаточно, чтобы я увидел районы, в которые хотел бы вернуться. Места, в которых хотел бы провести время.

Я оживилась и широко улыбнулась.

— Какое твое любимое место?

Его взгляд снова опустился на мои бедра, прежде чем он поднял его. Он сделал большой глоток пива, прежде чем покачать головой, как будто пытаясь вспомнить мой вопрос.

— Эм… мне понравился Таиланд. У нас было задание на юге, недалеко от пляжа в джунглях. Там было красиво, и все так отличалось от того, где я вырос. Обезьяны прыгали по деревьям, пауки размером с мою ладонь свисали с паутины, гигантские скалистые утесы вздымались из океана, а еда… — Он тихо застонал. — Черт возьми, еда была потрясающей. Я мог бы есть там весь день.

Я рассмеялась, затем облизала губы.

— М-м-м, я люблю тайскую кухню. Одна из любимейших.

Взгляд Уайетта опустился на мой рот, его глаза потемнели, когда я продолжила покусывать губу.

Мое дыхание участилось, и желание съежиться стало таким сильным. Когда он смотрел на меня вот так…

Его ноздри раздулись, и часть меня знала, что запах выдавал мое возбуждение, но ничего не могла с собой поделать.

— А как насчет тебя? — спросил он. — Расскажи мне о своем любимом месте в мире.

— Так много мест, что тяжело выбрать одно, — сказала я, затаив дыхание, затем сделала еще глоток пива. — С чего мне начать…

Глава 15

Эйвери

Каким-то образом мы с Уайеттом оказались на улице. Бисквит, покрытый сливочным кремом и джемом, лежал между нами.

Благодаря пиву я все еще была навеселе.

Мы забрели на одно из дальних тренировочных полей, подальше от фонарей, над нашими головами сияли тысячи звезд.

Я легла на спину и сложила руки на животе.

— Всякий раз, когда я смотрю на звезды, всегда думаю о Демокрите.

Уайетт приподнялся на локте, разглядывая меня. В темноте ночи я едва могла различить его черты, но чувствовала его запах.

— О Демокрите? — спросил он.

Я игриво ударила его.

— Да, о Демокрите. Он жил в древности.

Он склонил голову набок.

— И откуда ты это знаешь?

Я рассмеялась над его мальчишеской ухмылкой.

— В детстве я год жила в Греции. В то время мой отец водил меня к древним руинам в Афинах, и это вдохновило меня узнать больше о греческой культуре. Естественно, нельзя изучать греческую культуру, не знакомясь с древними философами.

— Естественно. — Он усмехнулся. — Итак, скажи мне, что открыл Демокрит, используя свой блестящий ум?

Я улыбнулась, поскольку Уайетт казался искренне любопытным, несмотря на свое веселье.

— Демокрит был центральной фигурой в атомной теории вселенной. Фактически, он даже открыл термин атомон, который мы сейчас называем атомом. И, используя только наблюдение и здравый смысл, Демокрит выдвинул гипотезу, что все во вселенной состоит из крошечных строительных блоков, или атомов, и эти крошечные атомы сформировали все, что мы видим вокруг себя. — Я махнула рукой на темные деревья в лесу, одеяло под нами и звезды на небе. — Он рассуждал, что вся жизнь и объекты созданы из соединенных вместе атомов, и когда что-то умирает или сгорает, эти атомы распадаются только для того, чтобы преобразоваться во что-то новое.

Он удивленно приподнял брови, прежняя беззаботность испарилась.

— Ты серьезно? Он знал, что все было создано из атомов раньше, чем это поняли ученые?

— Да.

— Но как это возможно?

Я пожала плечами.

— У него был великий ум. Возможно, он был самым первым ученым. Меня всегда интересовало, какой вклад он внес бы в мир, если бы жил в современную эпоху.

Уайетт нахмурился, и я задумалась, нашел ли он это таким же увлекательным, как и я. Когда впервые узнала о теории Демокрита, то буквально потеряла дар речи.

Уайетт почесал подбородок, и его игривая улыбка вернулась.

— Значит, вид звезд напоминает тебе об этом древнем философе?

— Да.

— Тебе придется объяснить это, потому что я не вижу связи.

Я снова рассмеялась.