— Вы, разумеется, правы. Я сам назначу наказание, если вы того пожелаете. — Он склонил голову, но Кальман прекрасно видел его насквозь. За показной почтительностью скрывалось всё более сильное недовольство. Оно проявлялось в едва заметном подёргивании верхней губы вампира, в блеске его тёмных глаз.

Мирелы определённо не были сторонниками Кальмана.

— Ты ведь знаешь, что за обращение без разрешения полагается смертная казнь?

Эндре склонил голову ещё ниже.

— Разумеется, мой лорд.

— Я хочу сейчас же увидеть эту пару, — объявил Кальман и небрежным взмахом руки отпустил главу семьи Мирел. Его взгляд остановился на уродливой картине с изображением какого-то святого, написанной густыми слоями краски. Она висела на стене между двумя большими витражными окнами, сквозь которые теперь не проникал свет, поскольку на улице уже стемнело.

Краем глаза Кальман заметил плохо скрытую презрительную усмешку Эндре, когда тот удалился за своим нарушившим закон кровным потомком и обращённой им женщиной. Теперь уже не человеком.

Устройство вампирских семей было довольно простым: существовал вампир-основатель — глава семьи, а остальные её члены были его кровными потомками, вампирами, которых он обратил. Иерархия внутри семьи обычно определялась возрастом. Чего нельзя было сказать о положении в вампирском обществе в целом. Здесь всё зависело от возраста, магической и физической силы, а также политической хватки.

А иногда, как в случае с Кальманом, всё решалось тем, кого труднее всего убить. Прошло пять столетий с тех пор, как Кальман занял вампирский трон. Пять столетий, на протяжении которых другие вампиры постоянно пытались его убить.

О приближении новых посетителей возвестили шаги: подошвы их обуви громко стучали по отполированному мраморному полу. К нему подошёл темноволосый вампир, ведя за собой светловолосую женщину — свою возлюбленную и новообращённую кровную потомку. Оба вампира держали головы опущенными, а плечи ссутуленными. Женщина была бледна, между её губами виднелись клыки. Она была обращена совсем недавно, ещё не прошла обучения и едва справлялась со своими инстинктами.

Позади них, у арочного прохода, ведущего в глубину родового особняка, остановился Эндре.

Пара замерла перед Кальманом. Их отчаяние бросалось в глаза и казалось ещё более явным на фоне окружавшей роскоши. Он наблюдал, как подрагивают пальцы мужчины, сжимавшие руку женщины, как она жмётся к нему, стараясь прижаться как можно теснее, но всё же не прячась за его спиной. Их страх был почти осязаемым. И вполне оправданным.

— Как вас зовут? — спросил Кальман.

— А-Арон, мой лорд. Арон и Дора, — запинаясь, ответил мужчина.

— Вы знаете, какое преступление совершили? — поинтересовался Кальман ровным, невозмутимым голосом.

Дору начала бить дрожь, но Арон крепче сжал её руку.

— Да, мой лорд, — ответил он. — Об-обращение без разрешения.

— А вы знаете, какое наказание предусмотрено за подобное преступление?

Арон открыл рот, но не смог выдавить ни слова, даже с запинкой. Он закрыл его, затем попытался снова.

— Смерть, мой лорд.

По бледной щеке Доры скатилась слеза. Она так сильно стиснула челюсти, что клыки прокололи кожу губы.

— Верно, — тихо произнёс Кальман. Он склонил голову набок, разглядывая пару. В отличие от главы своей семьи, эти двое не испытывали к нему презрения. Только ужас. — Скажите мне почему, — приказал он.

Арон наконец поднял глаза и встретился с Кальманом взглядом, удивлённо вскинув брови. Красивые глаза, отметил Кальман. Ярко-зелёные, теперь они слегка светились под воздействием страха.

— П-простите, м-мой лорд?

Несмотря на ужас, который испытывал стоявший перед ним мужчина, он был красив. Тёмные волосы, золотистая кожа и эти необыкновенные глаза. Его возлюбленная ничуть ему не уступала: золотистые волосы и тёплые коньячно-карие глаза — по крайней мере, то немногое, что Кальман успел разглядеть, поскольку она до сих пор не осмеливалась поднять на него взгляд.

— Объясните, почему вы обратили свою возлюбленную без разрешения. — Голос Кальмана оставался холодным, хотя в большей степени это была лишь видимость. С того самого мгновения, как он увидел эту пару, ему стало ясно, что они нарушили закон не просто из желания его нарушить. Но истина оставалась неизменной: правила существовали для того, чтобы их соблюдали. А за нарушения всегда следовало наказывать, иначе кровь полилась бы рекой. Вампиры были слишком непредсказуемы и вспыльчивы, чтобы позволять им управлять собой самостоятельно.

Арон прочистил горло и снова опустил взгляд к своим ногам.

— Дора, она… Она была больна. Умирала.

Дора с трудом сглотнула. Затем, словно больше не в силах сдерживать тревогу, резко вскинула голову. Её светящиеся глаза были широко распахнуты и блестели от слёз.

— Господин, пожалуйста, не наказывайте Арона. Это моя вина, я… я ему не сказала. Думала, у меня ещё есть время, я…