— …поэтому вы должны понимать, почему четвёртый этап расширения — единственный путь вперёд для всех дочерних компаний, а не только для «Хемасин Биофарма», — произнёс финансовый директор, человек лет шестидесяти. Лысый, слегка вспотевший, он пробуждал в Кальмане хищные инстинкты. Каким бы скучным и раздражающим он ни был, своё дело этот человек знал отлично. Именно поэтому Кальман и держал его на службе.

Юрист, строгая женщина лет сорока, задумчиво хмыкнула.

— Увеличение объёмов производства синтетической крови может оказаться именно тем, что нам нужно, чтобы скрыть ежемесячные объёмы, которые… исчезают. — Она бросила взгляд на Кальмана, но тут же отвела глаза, вновь посмотрев на финансового директора. От неё исходил восхитительный аромат, и Кальману пришлось подавить жажду, которая в последнее время донимала его всё сильнее.

Ведущий учёный и главный исследователь «Хемасин», один из вампиров, работавших на Кальмана, цокнул языком.

— С финансовой или юридической точки зрения всё это, конечно, прекрасно, но давайте не будем забывать, что расширение производства означает на практике, а не на бумаге. Нам понадобится дополнительная производственная линия, биореактор большего объёма, расширение инженерных коммуникаций… Короче говоря, больше площадей, больше оборудования, прошедшего валидацию, больше персонала. Больше рисков.

Виктор презрительно фыркнул.

— Предоставь это нам, Балинт. Если господин Фекете одобрит расширение, необходимые производственные линии у тебя будут. — Он вопросительно приподнял бровь, взглянув на Кальмана.

Сидевший справа от него Виктор был пятидесятипятилетним человеком, который последние два десятилетия руководил холдингом «Фекете Групп». Он также входил в число немногих людей — и был единственным в этой комнате, — кто знал о существовании Вейров1 и о том, кем на самом деле являлся Кальман.

Именно Виктор уговорил Кальмана присутствовать на заседании. С одной стороны, это было достижение, достойное восхищения, а с другой — Кальману хотелось его за это придушить. Ему никогда не приходилось воздействовать на Виктора, но теперь он задумался, не настало ли время. Хотя бы ради того, чтобы в будущем избавить себя от подобных мучений.

А может, Кальману просто нужно было подкрепиться — чем-нибудь получше той синтетической крови, которую они производили. Да, именно он стоял за её изобретением, и благодаря ей вампиры по всей Европе стали реже убивать людей, с которыми жили бок о бок, но, блядь, до чего же мерзкой она была на вкус.

К тому же она давала лишь столько энергии, сколько требовалось для выживания, и почти ничего сверх того. Кальман подозревал, что головная боль, нараставшая где-то за глазами, была вызвана скорее добровольным голоданием, чем солнцем или даже богами проклятой нудностью этого заседания.

Члены совета директоров продолжали препираться, спорили, обсуждали возможные проблемы при расширении производства и указывали на риски. Словно от кого-то из них действительно что-то зависело.

Кальман был генеральным директором и владельцем контрольного пакета акций. Остальные служили своего рода буфером, избавлявшим его от необходимости присутствовать на большинстве подобных заседаний. К тому же их наличие требовалось по человеческим законам, а Кальман всё-таки жил в мире людей.

Когда споры в зале накалились и Балинту пришлось повысить голос, чтобы перекричать остальных членов совета, Кальман потёр виски.

С него хватит.

— Делайте, — пробормотал он.

Люди, входившие в совет директоров, его не услышали и продолжили болтать. Зато вампиры услышали. Они замолчали и повернули к нему головы.

Кальман вздохнул, прочистил горло и повысил голос ровно настолько, чтобы его расслышали менее чуткие человеческие уши.

— Делайте.

Все мгновенно замолчали.

— Всё, что потребуется. Документы, разрешения, расширение производственных площадей… — Он выразительно посмотрел на Балинта. — Я хочу, чтобы всё было сделано. И чем скорее, тем лучше.

С этими словами он поднялся с кресла, которое было ненамного удобнее его трона в Совете вампиров, и неспешно вышел из зала.

— Господин Фекете, нам необходимо… — начал финансовый директор, но осёкся, когда Кальман бросил на него свирепый взгляд. Даже сквозь тёмные очки мужчина почувствовал, что Кальман не расположен выслушивать жалобы. Впрочем, он никогда не был расположен их выслушивать, да и решать подобные проблемы следовало не с ним. Мужчина захлопнул рот и опустил голову.

За закрывшимися дверями вновь послышался приглушённый гул голосов, но мгновение спустя двери снова распахнулись.

— Босс, — окликнул его Балинт, вынудив Кальмана остановиться.

Кальман подавил рвущийся из горла рык и повернулся к своему главному учёному.

Балинт, должно быть, почувствовал его раздражение, потому что помедлил, прежде чем заговорить.