Рокси судорожно вдохнула. Слезы прорвались сквозь самообладание, в груди застрял всхлип. Они падали на жидкую преграду между нами, заставляя ее мерцать и колебаться. Боль брызгами обжигала мою кожу в местах ударов.

— Ты обещал остаться, — обвинила она.

Ярость, готовая поглотить меня, прогремела внутри. Я никогда не хотел уходить, и она это знала. Я отдал все в борьбе за нее, за конец мужчине, который пытался перекроить меня по своему образу.

— Ты обещала найти меня, — ответил я с ненавистной улыбкой.

Гнев разрастался сильнее всего, что я испытывал после смерти. Тьма силы, позволявшей нам говорить, вытаскивала наружу лишь самые жестокие чувства. Крошечная часть меня хотела попросить ее беречь себя, продолжать сражаться и помнить о моей любви. Но языком завладела мелочная, измученная и отчаянная часть, которая любой ценой мечтала вернуться в ее объятия.

— Время идет, Рокси, — прорычал я.

Боль мелькнула на ее лице. Жидкость заколебалась и умчалась прочь, липкая тьма последовала за ней. Меня будто окатило ведром ледяной воды.

Я обмяк на троне, тяжело дыша и мерцая между плотью и бесплотностью.

Какого хрена это было?

Я попытался встать, но энергия в покоях угрожающе загрохотала. Стены начали сдвигаться, золотой свет померк, а пространство заполнили воспоминания. Мы с ней, тысячи мгновений, миллионы поцелуев, бесконечные желание, страсть и любовь.

Из-за ее аромата я не мог дышать, из-за образа не видел, из-за прикосновения ее кожи не чувствовал ничего другого.

Она была повсюду и нигде. Комната раскачивалась и содрогалась под властью непонятной магии, которой я не мог сопротивляться. Только не тогда, когда так ясно ощущал Рокси. Не тогда, когда потребность в ней разрослась настолько, что мне оставалось лишь в ней утопать.

Я чувствовал ее губы на своих, руки на коже, в волосах. Пальцы сжимали пряди и притягивали ближе. Ни одна часть меня не желала отказать.

Она была всем. Если частица Рокси сумела найти меня здесь, я охотно стану рабом этой магии. Тоска делалась невыносимой, а вкус почти настоящего слишком соблазнительным, чтобы от него отказаться.

Потребность в ней пожирала меня.

Тьма рухнула, словно от пощечины. Внезапно я больше не находился в объятиях Рокси, а стоял над собственным мертвым телом на поле боя и смотрел, как она проклинает звезды и клянется отомстить каждой.

Но теперь здесь были и другие. Души, которых не оказалось рядом, когда я видел эти события впервые.

Я отвернулся от Рокси над моим трупом и содрогнулся от ужаса, заметив трех наблюдавших женщин. Поразительно красивые, совершенно обнаженные и вымазанные кровью, все они были изуродованы тьмой магии, приведшей их сюда. Одна зашила себе глаза, другая губы, третья отрезала уши.

Они улыбались мне. Не трупу и не пылающей силой девушке, проклинавшей звезды, а именно мне, призванному из смерти, чтобы увидеть происходящее.

— Не смейте причинять ей вред, — прорычал я.

Время вокруг исказилось. Рокси одновременно была здесь и отсутствовала, воспоминания разворачивались, пока ее сознание оставалось за пределами момента. Она не слышала меня, а они слышали.

— Вы поняли?

— Причинять вред? — ахнула женщина с зашитыми глазами и прижала ладонь к сердцу, словно сама мысль вызывала отвращение.

Из раны на ее руке свободно текла кровь и брызгала на бледную кожу.

— Мы лишь хотим исполнить самое истинное желание ее сердца.

— И это я? — догадался я.

Их улыбки стали шире и дали нужный ответ.

Я огляделся. Воспоминание давило со всех сторон, а собственный труп служил мрачным напоминанием о том, кем я стал.

— Вы можете вернуть меня? — потребовал я. Желание обжигало душу.

Женщина с зашитыми губами покачала головой.

— Но она, возможно, сможет, — проворковала та, у которой не было ушей. — Мы направим ее по верному пути… за определенную плату.

— Какую?

Я двинулся к ним, но сколько бы шагов ни делал, расстояние не сокращалось.

— Мы хотим гореть в вашей страсти. — Безухая прикусила губу и провела ладонью по груди. — Одна ночь. Вы сможете на одну ночь вновь пережить любовь, которая пылала между вами, и все будет ощущаться так же реально, как при жизни. Ты сможешь прикасаться, целовать, пробовать ее на вкус, трахать. Почувствуешь все, как и она. Даже выберешь воспоминания и будешь повторять любые сколько захочешь до рассвета. А мы попробуем жар вашей бушующей страсти.

Окружавшее нас воспоминание изменилось. Перед глазами замелькали бесконечные жаркие мгновения, когда моя плоть завладевала Рокси, а огонь между нами разгорался сильнее всего. Член затвердел от зрелища того, как ее тело прогибается под моим, требует и подчиняет мое. Какая-то часть меня понимала, что ей предлагают ту же сделку.

— И больше никаких условий? — подозрительно спросил я.