Ее ладонь переместилась на мою челюсть. Слезы хлынули по щекам, и вид моей смерти сломил ее. Собственная гибель словно вовсе не имела значения. Я мог лишь смотреть, как она рассыпается передо мной. Моя прекрасная, отважная мать, которую чудовище, разрушившее ее жизнь, сломало снова.

— Тебе было ради чего жить, — прошептала она.

Я каким-то образом увидел, что она имела в виду. Ее воспоминания развернулись в моей голове и стали общими, когда она открыла мне врата своего разума.

Я бежал по поместью Акрукс рядом с Ксавьером, смеялся, сжимая его пухлую ладошку, и искал, где спрятаться от мамы во время игры. Год за годом взрослел и ощущал ее любовь, гордость и боль. Она была вынуждена оставаться в стороне и смотреть, как Лайонел избивает и ломает меня, пытаясь превратить в желанное ему существо. И боялась, что однажды ему это удастся.

Я увидел себя с Рокси. Увидел, как она смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю. Как порой позволяла стенам дать трещину, и наружу прорывалась ее любовь. Почувствовал горе матери, когда она узнала, что звезды отвергли нашу связь. Ее бесконечную ненависть к моему отцу и всему, чего он меня лишил. А затем испытал ее взрывную радость, когда мы наперекор всему бросили вызов звездам. Ее гордость, когда я выступил против отца, и всепоглощающую любовь при виде того, как я парил над полем битвы.

Ее любовь ко мне была бесконечной и могла сравниться лишь с любовью к Ксавьеру. Но теперь Ксавьер остался один, без нас обоих. Я не мог принять этот ужас.

— Как? — процедил я, не в силах задать остальные вопросы, которые звенели в черепе.

— Ксавьера ранили, — прошептала она. — Он бежал с поля боя вместе с другими повстанцами, и кто-то должен был удерживать путь свободным. Мы с Хэми… отдали всю магию до последней капли, чтобы как можно дольше прикрывать отступление.

Я поднял голову и увидел за ее спиной Хэмиша. Он положил ладонь ей на плечо. Его тоже окутывало сияние смерти, а в глазах застыло безграничное горе.

Смерть переодела их так же, как меня. На маме было мерцающее серебряное платье до пола, превращавшее ее в ангела, явившегося утешить меня. Хэмиш выглядел воином, которого проводили в последний путь, и на его плечах золотой застежкой крепился плащ.

— Мы потратили всю силу, чтобы помешать этому гнусному куску дерьма преследовать наших дорогих детей, — выругался он. — Отдали все, чтобы у Ксавьера и Джеральдин появился шанс выжить.

— Они спаслись? — потребовал я ответа и огляделся.

Вокруг появлялось все больше людей, но знакомых лиц среди них не было. Окрестности укрывала золотая дымка, сквозь которую проступали очертания зданий и гор. Однако ничто не казалось достаточно материальным, чтобы удержать мое внимание, пока я зависал на самом краю смерти.

— Да, — подтвердил Хэмиш.

Мама кивнула и провела большим пальцем по моей щеке, пытаясь сдержать горе из-за того, что я тоже здесь.

— Мы отдавали все, пока у нас не осталось сил сражаться, — поклялась она. — А когда пришел Лайонел, нам оставались лишь облики Орденов. Но мы знали… знали, что не справимся с ним и его приспешниками, принявшими звериную форму.

— Я бился бы до последнего вздоха, — яростно прорычал Хэмиш. — Но не мог допустить, чтобы он снова забрал мою милую Китти.

Его слова разрушили меня. Я понял, какой выбор они сделали, какую жертву принесли. Они были правы. Отец забрал бы ее, если бы получил такую возможность. Забрал, наказал и подверг всевозможным ужасам, прежде чем позволил обрести облегчение в смерти.

— Спасибо, — выдохнул я и потянулся к Хэмишу.

Грудь сотрясалась от чувств. Я заключил их обоих в объятия, крепко прижал к себе и нашел слабое утешение в том, что отец больше никогда не сможет причинить им боль.

Тонкая фигурка мамы казалась крошечной между нами с Хэмишем. Я с трудом проглотил комок в горле, чувствуя, как ее слезы падают мне на грудь, а пальцы сжимают ткань рубашки.

— Тебя не должно здесь быть, — всхлипнула она.

Груз моего поражения раздавил меня. Я согласно кивнул и поверх ее головы встретился взглядом с Хэмишем.

— Твоя королева будет жестоко страдать из-за этой утраты, мой мальчик. — Он ободряюще хлопнул меня по руке, пытаясь подарить хоть немного утешения, хотя его самого придавливало горе от ухода из этого мира. — Сегодня судьба оказалась поистине жестока.

В груди что-то сжалось. Неподдельная скорбь Хэмиша обо мне ошеломляла. Он переживал из-за моей смерти и боли, которую она причинит любимым людям. Был разочарован и все же не смотрел на меня как на неудачника.