Она не сводила с меня глаз, а я давно ее не проверял и потому заново развернул профиль.

Носик Марина Владиславовна, 30 лет

7-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Обожание.

Сокрытое: Страх.

Обожание никуда не делось с того дня, когда я увидел его впервые, а вот строку «Сокрытое» навык тогда еще не показывал, так что давний это страх или сегодняшний, я не знал. Чего может бояться аспирантка первого года, если в Казани у нее закрыли и расформировали больницу, а сама она без предупреждения явилась к человеку, у которого недавно требовала должность заместителя? Да чего угодно: что ее не пустят или что я ее прогоню. Или что у меня тут тайная невеста есть. А может, там, откуда она уехала, что-то случилось. Шпионкой ее это не делало, но и безопасной тоже.

— Привет, Марина, — сказал я. — Ты все-таки решила приехать.

— Ну да, ты же говорил, что можно… — начала она и осеклась, вглядываясь мне в лицо.

Я думал, что она не воспользуется этим предложением.

— Добро пожаловать, — сказал я и взял у нее чемодан. — Пошли, замерзнешь.

— Как у вас тут красиво, Сережа, — восхищенно сказала она, оглядываясь. — Не лес, а сказка.

— Санаторий так и называется, «Лесная сказка», — засмеялся я.

— Правильно называется, — сказала она.

Я прикидывал, как поаккуратнее спросить, надолго ли она, но Марина меня опередила.

— Я к тебе вообще-то работать приехала, Сережа, а не лечиться, — заявила она и посмотрела мне в глаза.

— Вот как, — сказал я и остановился. — А как же аспирантура?

— Ой, не хочешь, я завтра уеду! — обиженно фыркнула она и попыталась выдернуть ручку чемодана у меня из рук.

— Да постой ты, Марин, — попросил я. — Не на морозе же обсуждать все это. Пойдем в тепло, там и спрошу все, что хотел.

Мимо холла я провел ее в пустой кабинет у входа, где пока стояли только стол и два стула. Тете Нине, выглянувшей из столовой, показал жестом, что все потом.

Поставив чемодан у двери, я повесил свой пуховик на спинку стула и сел напротив Марины.

— Теперь спрашиваю, — сказал я. — Аспирантуру ты бросила?

— Не бросила, Сережа. Академический отпуск оформляю, — ответила она, расстегивая пуховик. — Заявление руководитель подписал, дальше оно пойдет в отдел аспирантуры. Год потеряю, зато данные обработаю спокойно. А материал по гнойной хирургии мне в Москве все равно брать негде, к столу меня не пускают. У тебя тут хотя бы больница рядом.

— В санатории гнойных больных не будет, — предупредил я. — В ЦРБ они есть, а отделения под них нет. Это к разговору о материале. А руководитель отпустил тебя или ты сама так решила?

— Руководитель отпустил, — сказала она и отвела взгляд.

Я запустил эмпатический модуль, потому что после звонка Владимира верить на слово не имел права даже ей.

Сканирование завершено.

Объект: Носик Марина Владиславовна, 30 лет.

Доминирующие состояния:

— Тревога (74%).

— Обида (58%).

— Надежда (46%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 102.

— Взгляд в сторону при вопросе о руководителе.

— Пальцы теребят замок пуховика.

Расчета в трех верхних строках не было, но модуль показывал, что человек чувствует, а не врет ли он. Про руководителя она могла сказать и правду. Значит, настроена решительно.

— Марина, — сказал я. — Лысоткин.

Она вздрогнула.

— Что с ним сейчас?

— В институте он не появляется после инфаркта, — ответила Марина. — Говорят, на реабилитации. А ехать сюда меня никто не подстрекал, Сережа, я сама. В Казани после девятой больницы репутация у меня такая, что никуда не берут, а в Москве аспирантские копейки и общежитие. Мама помогать не будет, ты же сам знаешь. Мне надоело бояться. И Муля еще этот противный.

Тревоги в ней стало меньше, когда она это выговорила. Видимо, высказала то, что давно лежало на сердце.

— Ладно, Марин, — сказал я. — Теперь поговорим о работе. Санаторий пока не принимает пациентов. У нас акт с предписаниями, сроки уже пошли, лаборатория не открыта. Врачебной ставки под тебя нет и, пока не откроемся, точно не будет. Могу оформить на подготовку к открытию: документы, отделения, оборудование. Но это не работа врача, я сразу говорю.

— А как же Елисей? — посмотрела она на меня в упор.

— А что Елисей? — не понял я.

— Ты его продвигаешь, Сережа, — упрекнула Носик. — Говорят, он скоро заведующим дома престарелых станет.

— Марина, — со вздохом ответил я, — это еще не решено. К тому же зарплата там небольшая. Так что Елисей подрабатывает у меня, в ЦРБ и в амбулатории в Чукше. И живет он там же, в доме невесты, так что работа у него под окнами. А тебе жить негде и добираться не на чем, да и зимой по этой дороге ты еще не ездила. Из Чукши до Морков добираться, уж поверь моему опыту, не так просто. Особенно если своего автомобиля нет.