— Про то, что он под замком, в санатории знали и до проверки, Сергей, это не новость, — ответила Ева. — Где он лежит сейчас, знаем мы с тобой. Но порядок я поменяю. Рабочий ключ будет теперь только один, у меня. Второй отдам тебе под подпись. И выдачу буду писать в отдельный журнал, а не в общий.

— Хорошо, Ева, — согласился я. — Это правильно. Кстати, там по электрику Наиль к тебе обращался?

— Пока нет, но я в курсе, — ответила Ева, вздохнув. — Электрик приходил жаловаться.

К пяти пришел Наиль с первой частью описи.

— Сергей Николаевич, не поверите, но пока успели сделать опись только трети чемодана — сверили с тетрадью Вадима, расхождений нет, — с порога доложил он. — Алена Петровна диктует лучше любого архивариуса. Остальное постараемся закончить завтра. По делу Ирины Караяннис ответил, что о ходатайстве знает, возражения готовит, а копии пришлет мне в понедельник… Почему он не позвонил вам сам, когда узнал, я спрашивать не стал.

— Мне бы тоже хотелось это знать, Наиль, — задумчиво ответил я.

А в семь без стука вошла Капитолина Леопольдовна. Сев в кресло напротив стола, она положила на колено блокнотик и левой рукой свинтила колпачок с авторучки. Пока она устраивалась, я развернул ее профиль, и Система показала те же две строки, что и в четверг.

Отношение к носителю: Исследовательский интерес.

Сокрытое: Расчет.

Следом я запустил эмпатический модуль и решил держать его до конца разговора, насколько хватит сил.

— Вы знаете, о чем я спрошу первым, Капитолина Леопольдовна, — начал я. — О проверке. Наиль Русланович вчера выяснил, что письменно министерство у больницы ничего не запрашивало. Значит, наводку они получили устно. Интересно, кто это был?

— Я, Сережа, — ответила она со своей добренькой улыбочкой заботливой бабулечки.

Сканирование завершено.

Объект: Бах-Келлер Капитолина Леопольдовна, 75 лет.

Доминирующие состояния:

— Уверенность истинная (81%).

— Удовольствие (57%).

— Циничная оценка (49%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 74, без изменений при вопросе о письме.

— Контроль мимики.

— Ответ без паузы.

Она не оправдывалась и не боялась, ей было приятно. Модуль и теперь показывал, что она чувствует, а не правду ли говорит.

— Только вот я сказала им лишь то, что знала про операции, — продолжила она. — А к письму я отношению не имею. О нем мне самой сообщил человек, которому я плачу, когда оно уже лежало на подписи у замминистра. Остановить его я не могла. Зато знаю, что к этому письму готовили справку, и в ней хотели написать, что вы неоднократно оперировали, не имея допуска. С такой формулировкой комиссия подняла бы в больнице все ваши дежурства подряд и копалась бы до весны, если не до лета. Поэтому я попросила, чтобы вместо «неоднократно» там назвали три конкретных случая. Причем тех самых, где экстренность видна из истории, а пациент остался жив. Что это за случаи, я знала хорошо, потому что про ваши операции в Морках, Сережа, мне еще на Новый год рассказывали все, кому не лень. Остальное сделала Изотова, сама того не желая.

— Вы хотите сказать, что помогли мне, — уточнил я.

— Я хочу сказать, что вас проверяли бы в любом случае, а я выбрала, что именно и каким образом, — поправила она. — Убедиться в этом легко, Сережа. Справка осталась в министерстве, при втором экземпляре письма, там указаны три фамилии и три номера историй болезни. Пусть ваш Наиль запросит ее официально.

— И все же благодарить вас не вижу причин, Капитолина Леопольдовна, — ответил я. — Я вас об этом не просил. К тому же получается, что вы знали о проверке заранее, а я услышал о ней, когда машина комиссии уже стояла у крыльца санатория.

— Знала, — легко согласилась она. — Предупрежденный, вы вели бы себя иначе, а мне было важно увидеть, как вы действуете на самом деле.

— Тогда об этом и второй вопрос, про Любовь Павловну Смирнову, — сказал я. — Вы признали, что посоветовали ей обряд. Зачем? И в рощу ее послали тоже вы?

— В рощу я ее не посылала, Сережа, — ответила она и снова слегка обозначила улыбку. — Я сказала «к своим духам», а где у нее свои духи, ей виднее, она местная. Про рощу и про бензин она придумала сама. А зачем… — Она постучала ручкой по блокнотику. — Ваш порошок вернул ей трезвого мужа, который от нее ушел. И мне стало интересно провести на ней опыт. Что она сделает, если ее направить? Ну, знаете, Сережа, просто дать совет, так сказать.

Эмпатический модуль обновил данные.

— Уверенность истинная (78%).

— Презрение (63%).

— Интерес (52%).

— Вы поставили опыт на пьющей женщине, — сказал я. — В итоге в роще был пожар, а Япар лежит в больнице с пробитой головой.

— Позвольте, но жечь рощу и бить кого-то по голове я не советовала, — возразила Капитолина Леопольдовна и резко перестала улыбаться. — Воистину, заставь дуру богу молиться…

От ее неприкрытого презрения мне стало противно, но обвинить ее и правда было не в чем, если все так, как она говорит. Понятно, что у Смирновой своего ума давно нет, весь пропит.