Каково же было мое удивление, когда в одной из пар я узнала моего пропавшего учителя, спокойно кружащего в па счастливую, сияющую Дацу. Та изгибалась, трепетала ярким огоньком в руках разряженного в белый мундир Форсмота. Это так его «ночью вызвал король»? Странный вызов в неурочное время. Да и был ли это король?

Я моргнула, расслабила пальцы, сжавшиеся в кулаки. И подумала, что немного подкорректирую свой план «сбежать от Беранже, стоит ему зазеваться». Прежде чем уйти отсюда, пожалуй, я хочу посмотреть в глаза одному надменному порочному любителю целоваться по конюшням, который сбегает с тренировок ради танцулек.

- Надо же, кого я вижу. Шелковая девочка, - пропели над моим ухом, выводя из отрешенности. Проклятие, из-за грохочущей музыки совершенно не слышно шагов.

- Это кто, Людвиг? Представь меня прелестному бутону. Неужели у моей супруги появилась новая фрейлина, а я все пропустил? - пророкотал другой мужской голос.

Я повернулась и обнаружила в паре метров от нас монарха с младшим принцем и еще тремя неизвестными мне придворными. Двое из них, со скучающе холодными лицами, были наряжены в южан-аристократов. И при этом неплохо их изображали, даже бородки были не слишком топорно приклеены.

Сознание оценивало детали, хоть как-то вытаскивая меня из эмоционального обморока. Меня что, сейчас представят королю? И вот на этом эпопея «скрытой подготовки к совершеннолетию» завершится. Потому что будущая герцогиня Эльвинейская может, конечно, путешествовать инкогнито и даже выдавать себя за иное лицо. Но… Но! Нельзя прямо лгать о своем статусе, отвечая на вопросы королевской особы.

И не потому, что у монарха может заваляться по карманам пара-тройка интересных артефактов. Или с меня потребуют клятвы. Хотя это тоже было бы неприятно.

Причина в другом. Папа всегда требовал от меня правды, говорил, что я многое могу утаивать, но, если ОН задает прямой вопрос, настоящая леди не опустится до лжи своему отцу.

И я с детства привыкла внимательно следить за тем, что я говорю и кому. Более того – уметь держать слово. Сделав этот принцип частью своего самосознания, частью идеала - КАКОЙ должна быть сиятельная Хельвин.

Когда придет время, и я накрою ладонями шероховатый камень семейной стелы, магия ворвется в мой разум и начнет проверять как я отношусь к роду, землям, подданным. Насколько уверена в своих поступках и за что себя уважаю. Она просеет мое прошлое сквозь мелкое сито, оценивая – достойна ли я принять ответственность, потяну ли тяжелую ношу венца?

И если я вдруг дам слабину, шансы на полный контроль земель начнут падать. Стела сделает все, чтобы в течение пары лет передать контроль одному из родственников, перекроит судьбы как ей удобно, развяжет войны и вызовет наводнения, но найдет варианты. В замок толпами начнут приезжать троюродные племянники внучатого деда, причем сами не понимающие, с какого панталыку они однажды проснулись и побежали взнуздывать лошадь, чтобы без приглашения и сменного белья нагрянуть в гости к изумленной родне.

Не-не. Не нужно мне такого счастья.

Прямо лгать и терять к себе уважение я не собираюсь.

Сейчас меня попросят подтвердить, что я…

Беранже с удовольствием покосился на мой почтительный реверанс и сам поклонился, весьма изящно для своей комплекции.

- Это юная Хани Хельвин… - начал он, - в отличие от своих сестер, она не придерживается южных правил и…

- А, я понял - прервал его король и посмотрел на меня с явным сожалением. Он говорил о себе в единственном числе, а не «Мы» как во время официального вчерашнего приема. Но от этого легче не становилось.–  Удивительно, что сразу, по глазам не догадался чья вы родственница. Такой пронзительно-изумрудный цвет я видел лишь единожды. Жаль, жаль…

Уф-ф-ф.. Узнал мои глаза, но решил, что я сестра наследницы.Это же чудесно! Непонятно только, почему ему "жаль", но самое главное - его интерес явно стихает. От вспыхнувшей надежды я перестала дышать.

- Не придерживаетесь правил? – неожиданно спросил один из южан, более высокий, в совершенно белой одежде. Он огладил изящными пальцами в массивных кольцах стриженную бородку, отчего-то очень внимательно рассматривая мои кудри.

- Только тех, - вступился за меня Беранже, - что несколько чужды нашей культуре. Так-то девочка очень воспитанная и послушная.

У Людвига сощурились глаза. Принц уже имел счастье познакомиться со мной ближе и не со всеми заявленными описаниями был согласен. Помнится, требования явиться к нему я проигнорировала, попытки воздействовать силой – ловко пресекла, а то, что он пытался выдать за свидание – перевела в тренировку, от души его при этом лягнув.

Проклятие! Только бы не принялся спорить, опровергая церемониймейстера.

К моему облегчению, король больше никому не позволил высказаться по моему поводу. Наклонил голову с аккуратно завитой прической и серьезно сказал, глядя на Беранже:

-  Главное, не забудь, что твоя основная обязанность – организация дворцовых дел, а не опека хорошеньких юниц.