Тут Вестейн спохватился, что мысли пошли куда-то не туда. И вместо того, чтобы сразу отправиться в библиотеку, свернул к третьему плацу. Нужно хотя бы попытаться выбить из головы все лишнее перед вечерним бдением в библиотеке. С Анной придется если не объясниться, то хотя бы предупредить об опасности. 

Каменные фонари у входа на плац источали ровный свет. Вестейн огляделся и осторожно приподнял свою повязку. После той ночи линии древа пропали. Интересно, что творится с меткой Анны? Нужно убедиться, что полоска не растет. Но сначала тренировка.

Анна

Ингольф оскалился, но я не дрогнула и сказала:

– Смотрю, ты обрел отличное украшение, Чейн. Твоему байлангу оно не нравится?

– Моему байлангу не нравишься ты, – процедил он. – Немедленно убери с моего лба эту дрянь!

– Дезактивирующее зелье не изобрели пока что, – обрадовала я парня. – Но ты не переживай, через недельку смоется…

Чейн сжал кулаки и зло выдохнул:

– Я предупреждал тебя,  Скау… ты зря лезешь в мои дела. Из-за этой отметины Ледяной назначил мне наказание. 

– А ты зря лезешь, куда не просят, – парировала я. – Еще вопрос, что тебе здесь нужно. Хочешь подставить куратора? 

Блондин прищурился и спросил:

– Лезу, куда не просят? Ты видела источник.

Я сделала невинные глаза:

– Источник? Какой источник?

Чейн на это не купился.

– Я пришел сюда за силой, Скау, и я ее обрету. Ааберг – лучший из учителей. Лучший из Стражей. Но не всеми своими знаниями он готов делиться. Если ты не понимаешь, когда нужно отойти в сторону и не лезть в дела Севера, придется тебя проучить. 

Словно в ответ на его слова Ингольф зарычал. Я сухо напомнила:

– Запрещено натравливать байлангов на людей. Ты не читал Свод правил?

– Какое натравливание, о чем ты, Скау? – хитро усмехнулся Чейн. – Ты не читала Свод правил и лезешь к чужим байлангам, это все знают. И если тебе кто-нибудь из них оттяпает руку – сама виновата.

Из горла Ингольфа вырвалось рычание, а Чейн с усмешкой отступил в сторону. Я не испугалась, но немного растерялась. Можно защититься мечом, но зверя жалко. Он не отвечает за идиота-хозяина.

В этот момент за моей спиной раздался шорох. Ингольф резко спрятал клыки и поджал хвост. А Чейн сразу как-то поскучнел. 

Я обернулась и едва не уткнулась носом в белую шерсть. За моей спиной стоял Свейт. Темно-золотые глаза байланга были устремлены на собрата. Чейн вскочил в седло своего пса и приказал:

– В загон!

Ингольф тут же отрастил крылья и взмыл в небо. А я погладила белую морду Свейта и пробормотала:

– Спасибо. Ты следил за мной?

Белый хвост скупо качнулся из стороны в сторону. А затем пес подтолкнул меня к двери. Я вспомнила об ужине и поспешила войти внутрь. 

Эйнар и Сигмунд в столовой так и не появились. Как и Чейн. Поэтому обстановка была довольно милой. Меня расспрашивали о нашем скучном путешествии, сочувствовали и щедро делились новостями Академии. Гест шепотом поведал, что мать Иды закатила скандал на всю Академию, но рядом с дочкой даже постоять не смогла – мешала вонь. А Бранд поделился сведениями, что ректор настаивал на моей невиновности, а отец смог дать отпор герцогине. Так что Мегера Эллингбоу, как здесь ее звали, убралась восвояси. И судя по лицам товарищей, порадовало это не только меня.

Ужин среди парней и без злобных взглядов Чейна помог мне взбодриться. В библиотеку я шла уже в хорошем настроении. Лишь бы в письме от Гольдбергов было не предложение руки и сердца. Со всем остальным справлюсь. 

Метка снова зачесалась и напомнила о себе, как только я остановилась у дверей библиотеки. В прошлый раз наш разговор с Ледяным вышел довольно сумбурным, и теперь я не знала, чего ждать от куратора. Поэтому дверь открывала с опаской.

В библиотеке царила тишина и полутьма. Лампы горели только в закутке, который облюбовал Ледяной. Я повесила плащ на крючок и подошла к красивой ширме.

Куратор устроился на стуле и смотрел на меня. Теперь он выглядел совершенно спокойным. На столе уже были разложены письменные принадлежности. Ледяной выложил немного помятый конверт и кивнул на стул.

Я послушно села и подумала, что обстановка располагает к разговору по душам. Неужели недомолвки закончились? Нужно пользоваться шансом и вытрясти из куратора всю правду. 

Глава 16/2

Но вопросы начал задавать куратор. Стоило мне прикоснуться к конверту, как он заговорил:

– Это печать Гольдбергов, верно? Кто из них тебе пишет? Неужели сам герцог Роден?

– Именно, – с кислой миной ответила я, обреченно срывая печать

И с удивлением обнаружила, что Ледяной напрягся. Они знакомы? Он не в ладах со стариком? Я вытащила сложенный лист бумаги и с опаской развернула его.