Эйнар удивленно заморгал. А вот выражение лица Сигмунда стало очень сложным. Он осторожно взял мою руку и провел большим пальцем по багровому прямоугольнику. Закрыл глаза и снова открыл, словно не мог поверить своим глазам. И только после этого севшим голосом спросил:

– Это… сделал Свейт? 

– Да. Он попытался укусить меня, но Ледяной помешал.

Сигмунд продолжал удерживать мою руку и смотреть на нее так, словно надеялся, что сейчас метка исчезнет. Эйнар недоверчиво взглянул на брата и осторожно произнес:

– Ты думаешь это…

Тот молча кивнул, а я переспросила:

– Что – это?

Эйнар почесал затылок и промямлил:

– Ну это вроде как легенда, сказка. Как там оно называется…

– Связанные судьбой и кровью, – прошептал Сигмунд. 

Меня начали раздражать их переглядывания. Я нетерпеливо дернула плечом и попросила:

– Ближе к делу. Что эта метка означает?

Эйнар скептически взглянул на мою руку и неуверенно возразил:

– Никакой метки нет. Это просто пятно. Свейт не успел ее укусить, никакого ритуала не было… Не было же?

– Какого ритуала? – нахмурилась я. – Свейт попытался укусить меня, но Ледяной ему не дал. Сказал прикрыть эту царапину и никому не показывать. Все.

– Вот видишь, – с облегчением сказал Эйнар. – Значит, это просто сказки. Этого не случалось уже много лет. 

– Но Свейт ее слушается, – возразил Сигмунд. – Значит, связь сформировалась хотя бы частично. 

– Все равно это ничего не значит… В книгах написано, что нужен ритуал кровной связи и метка в виде родового символа.

– Да какой еще ритуал?! – взвыла я.

Сигмунд, не выпуская мое запястье, мягко пояснил:

– Раньше стражи так выбирали невест. Женились на той девушке, которую признает и станет слушаться байланг. Но эти традиции ушли в прошлое. 

На несколько мгновений я потеряла дар речи. Выбирали невест?! Но осмыслить новости мне не дали. В этот момент входная дверь резко открылась. Я поспешно выдернула свою руку и прижала ее к груди, скрывая тыльную сторону запястья. Но надеть повязку не успела. И Сигмунд – тоже.

Теперь я даже не знала – печалиться потому, что на пороге стоял Ледяной, или радоваться, что это не какой-нибудь Крон или Чейн. Судя по тому, с какой силой отлетела в сторону бедная дверь, куратор был в бешенстве. А еще он сразу же окинул взглядом повязки, которые мы держали в руках и нахмурился.

Ледяной закрыл за собой дверь и угрожающе спросил:

– Что здесь происходит?

– Мы просто разговариваем, – невинно ответила я, поспешно натягивая повязку. 

Сигмунд делал то же самое. Куратор вскинул бровь и холодно произнес:

– И о чем же вы здесь разговариваете?

– Да так… 

Улыбка у меня вышла нервной. Еще бы, после таких-то новостей! Ледяной сегодня источал ярость. Кто же успел наступить ему на хвост? Неужели снова с Кроном поцапался?

– Травили байки, – ляпнул Эйнар, и я мысленно застонала. 

После этих слов лицо Ледяного словно накрыла тень. Он мрачно зыркнул на парней и указал в сторону карцера:

– Байки, значит? С вами я потом поговорю.

Парни не посмели возразить и, втянув головы в плечи, скрылись за указанной дверью. Я попыталась возмутиться:

– Их-то за что?

Но вместо ответа куратор втолкнул меня в комнату. Лампы вспыхнули, повинуясь хлопку Ледяного. Я в растерянности прислонилась к стене. Думать о том, что сказал Сигмунд, стало невозможно. Без единой мысли в голове я наблюдала за тем, как куратор приближается ко мне. 

Неожиданно он подошел ко мне почти вплотную и уперся левой рукой в стену над моей головой. Правую он держал за спиной, и этот жест был уже привычен. Словно в ответ я ощутила жжение под своей повязкой. В голове пронеслись слова Эйнара. “Это просто пятно”... Сейчас это звучало довольно жалко. Я постаралась отогнать непрошеные мысли и подняла голову, заглядывая в близкие синие глаза.

– Что они тебе сказали? – спросил Ледяной.

Спросил таким тоном, что я поняла сразу – надо врать напропалую.

– Ничего, – ответила я с самым невинным видом.

– Я просил тебя не снимать повязку и никому не показывать эту рану!

В его голосе промелькнула обреченность.

– Она то жжет, то чешется, – пожаловалась я. – Решила спросить, раз вы ничего не рассказываете.

– Это ничего не значит, – внезапно сказал Ледяной.

– И Эйнар мне это сказал, – покладисто согласилась я. – Они же никому не скажут, верно? Ну, поделилась своей бедой с друзьями, что такого?

– Что такого? – возмутился куратор. – Во-первых, я приказывал тебе молчать. Во-вторых, если весть об этом дойдет до Крона, он обязательно использует это против тебя. Он уже дважды жаловался твоему отцу. Тебе нравятся неприятности, да?

– Клянусь, я больше никому ничего не скажу и не покажу эту отметину, – не раздумывая, ответила я.