Я поспешно кивнула. Два часа на дне пруда? Для водного мага это проще простого.

Затем я взмахнула руками и почувствовала, как магия наполняет мои волосы. Но огненный продолжал сверлить меня взглядом, от которого становилось не по себе. Я не выдержала и спросила:

– Что такое?

– А тебе для этого не нужно раздеваться? – неожиданно поинтересовался он.

Спокойно так спросил, без издевки. 

– Нет, – ответила я, чувствуя, как ни с того ни с сего начинаю заливаться краской.

На лице Ару снова появилось отвращение.

– То есть ты собираешься нырять в одежде?

Я шевельнула руками и ответила:

– У меня есть водная оболочка. А что?

– Никто из огненных не любит быть мокрым, – сухо пояснил он.

Я пожала плечами, развернулась и шагнула в воду. Вопреки моим ожиданиям, здешние обитатели пока держались в стороне. Впереди я видела голубые всполохи шкуры мерцающих тритонов и светящиеся золотистые глаза русалок. Но никто из них не попытался приблизиться. Голубая оболочка позволяла мне свободно дышать под водой и оставаться сухой. 

Я сделала осторожный шаг вперед… и тут же поняла, что имел в виду Ару и почему никто не решился ко мне подплыть.

У моих ног начиналась глубокая борозда. Вода вокруг нее была чуть теплее обычного, но между комьями распаханной земли время от времени загорались рыжие всполохи. Огненная магия? 

Я медленно прошла вдоль полосы, вглядываясь в рваные края. Это место напоминало рану. Жестокая память о былом. Вот только в чем провинились русалки?

Когда я дошла до противоположного конца борозды, на мое плечо опустился мерцающий тритон. Я услышала шепот зверя:

– Помогали водным… Служили. Горячие выжгли половину волшебных лотосов. А теперь и другие приходят. Жгут. 

Я чувствовала его печаль. Осторожно провела пальцами по гладкой сияющей шкуре и спросила:

– А ваша магия?

– Держится в другой части пруда. 

Я еще раз взглянула на борозду и оттолкнулась от дна. Желание бродить по нему пока пропало, и теперь я плыла, едва шевеля руками и ногами: вперед меня толкала сила моей водной оболочки. От моих волос шел розовый свет, и с помощью их магии я ориентировалась в пространстве. Чувствительность розовых прядей в воде возросла. Теперь я знала, что там, на берегу, разворачивается что-то огненное и пугающее. Но вместе с тем любопытство тянуло меня вверх. 

Я немного поплавала наперегонки с русалками и тритонами. Рубцы были только у нескольких самых старших. Я осторожно касалась руками раненых шкур и хвостов. Кажется, старые раны их не беспокоили и не причиняли боли. Только сохраняли память о прошлом. 

Затем я не выдержала и приблизилась к поверхности возле зарослей лотосов. Делая вид, что меня интересуют цветы, я лежала, почти касаясь носом поверхности. Надо мной в воздухе разворачивался огненный танец, смертоносный, но пугающе прекрасный. Воздух над водой дрожал от жара. 

На берегу стоял Ару. С его раскинутых рук непрерывным потоком стекал огонь. Рыжие ручейки медленно сплетались между собой в причудливый узор, который все рос и рос, накрывая имение поисковым магическим куполом. 

Силы на такое заклинание требовалось немерено. Тем более, чтобы накрыть такую обширную территорию. Внутри меня ужас смешивался с восторгом. Обитатели пруда бормотали и переговаривались за моей спиной. Тот самый тритон, который приходил ко мне в комнату, снова приблизился к моему лицу.

– Не выходи из воды, – предупредила я.

Зверек устроился у меня на груди и тоже стал наблюдать за пугающим огненным танцем. Затем я внезапно ощутила что-то странное и повернула голову. 

Чуть в стороне я заметила темную заводь. На миг мне показалось, что там мелькнуло что-то рыжее.

– Не смотри, – попросил тритон. – Там тоже были горячие…

Я отвернулась и снова принялась наблюдать за построением купола. Когда огненное кружево сомкнулось над садом, я спустилась и снова начала ходить по дну, плавать наперегонки с обитателями пруда. От борозды и заводи они старались держаться подальше. Мне приходилось делать то же самое.

Время пролетело быстро. Наконец, рыжий купол погас, и я осторожно приблизилась к берегу. Учитель сидел на земле в шаге от берега и смотрел в воду. Я вынырнула и осторожно спросила:

– Уже все?

Он задумчиво кивнул. Я выбралась на холодные камни и села. Ару с долей то ли недоумения, то ли интереса наблюдал за тем, как ручейки воды послушно стекают с моей одежды и волос, а затем возвращаются в пруд. Он недоверчиво прикоснулся к одной из розовых прядей и тут же отдернул руку. 

– Сухие, – улыбнулась я. 

– Как ты высушила их без огня? – подозрительно спросил учитель.

Фраза была сказана так, будто он спрашивал, как я бегаю без одной ноги. Я пожала плечами.

– Попросила воду уйти.

– И все? 

– И все.

На его лице было недоверие. Я перекинула волосы за спину и поспешила перевести тему разговора: