И лорд Эдвард никогда не женится на обыкновенной горничной, дочери прачки и солдата, потому что у него есть самая прекрасная и титулованная  невеста юга их королевства — её молочная сестра и госпожа, леди Эвелина Стрендж…

Тина вдруг поняла, что плачет. Слёзы безостановочно текли по щекам, она убирала их ладошками и сдерживала рыдания, чтобы не разбудить Эву.

Зачем она согласилась на этот дурацкий обман? Зачем посмела влюбиться в самого замечательного мужчину королевства? Почему раньше ничего не читала о сэре Эдварде?! Ведь если бы читала и знала, с кем придётся столкнуться, не согласилась бы участвовать в розыгрыше… 

Или согласилась бы? Ведь она не знала, что влюбится…

Проходила минута, другая, а слёзы не проходили, рыдания разрывали грудь, в которой уже нестерпимо пекло.

Как целительница, Тина знала, что вместе со слезами выходит боль, разочарование и отчаяние, поэтому она осторожно отправила импульс спокойствия Эве, чтобы девушка не проснулась, и перестала мучить себя — дала волю рыданиям.

Конечно, слёзы — не панацея… Видимо, ей суждено стать несчастной на всю оставшуюся жизнь и любить чужого мужа, того, на кого она даже не должна смотреть. И всё же вместе со слезами острая и нестерпимая боль притуплялась, Тине становилось легче. 

Через некоторое время Тинария заснула с мокрыми щеками, уткнувшись лицом в подушку. А во сне ей приснился Эдвард Дарлин, молодой и красивый, и почему-то длинные тёмные волосы мужчины были распущены и слегка забраны наверху, открывая красивое мужественное лицо. У мужчин их королевства это была свадебная причёска жениха…

Сэр Эдвард шёл навстречу и улыбался широко и счастливо. Золотые крапинки в серых глазах так сверкали, что на миг его зрачки показались золотыми. Тина даже зажмурилась. Она улыбалась в ответ и точно знала, что на ней свадебное платье… 

Но чем ближе подходил мужчина, тем строже становилось выражение его лица. А когда он подошел совсем близко и встал в двух шагах от Тины, лицо его совсем изменилось, стало жёстким и высокомерным, а взгляд — колючим и ледяным. 

Тина почувствовала, как сердце остановилось и перестало биться, а ужас стал затапливать ледяной лавиной.

Голосом, полным холода и презрения, Эдвард Дарлин проговорил:

— Больше всего в жизни я ненавижу ложь и обман, Тинария. Зачем ты согласилась участвовать в этом фарсе? Мы могли стать самыми счастливыми, а теперь… я презираю тебя.

— Мы не могли, — еле слышно в ответ прошептала Тинария. — Я не твоя невеста. Я всего лишь…

— Могли, — резко перебили её. — Только ты всё испортила.

Глава 10

После прогулки в саду сэр Эдвард Дарлин пришёл к выводу, что и мисс Эвелина Стрендж, и сама прогулка ему понравились. И даже очень.

Более того, с некоторой настороженностью милорд осознал, что, похоже, он расстроился из-за окончания прогулки. Но его невеста была неумолима и строго заявила, что ему пора отдыхать, он и так разгулялся, а у неё есть куча дел.

Так и сообщила: «Вы чего-то разгулялись сегодня, сэр, а у меня куча дел. Мне пора бежать», чем слегка развеселила Эдварда.

— И что же это за «куча» такая? — поинтересовался он.

— О! — Тут же покраснела Эвелина. — Я хотела сказать «много дел»… и… В общем, неважно, — она вздохнула, как-то слишком тяжело, и, похоже, немного расстроилась. — Мне нужно пойти в деревню к больным деткам, которых я наблюдаю, а потом к кузнецу, у которого захворала кобыла…

Девушка перечислила свои многочисленные дела, и Эдвард понял, что их действительно не просто много, а целая «куча», что его очень впечатлило. Он было заикнулся о том, чтобы составить мисс Стрендж компанию, но та усмехнулась и заявила, чтобы он «не молол ерунду».

Очаровательная девушка… 

Непосредственная и живая. И словарный запас у неё интересный.

Эдвард взял обещание у мисс Стрендж, что когда та освободится, то сообщит ему, и они увидятся. Но к вечеру он так и не получил желанного сообщения, а прислуга известила, что мисс Стрендж все ещё в деревне, в которой ещё кто-то заболел, и велела ужинать без неё.

Мужчины поужинали быстро, а потом разошлись по комнатам. Эдвард сел писать очередное письмо братьям. Ранее, как только пришёл в себя, он с помощью Майкла уже посылал весточку семье.

В письме милорд сообщал, что в связи с последними событиями ещё ненадолго задержится в поместье лорда Стренджа и просил братьев проконтролировать матушку, чтобы та не принимала посетителей и продолжала изображать безудержное горе. 

Закончив писать письмо, Эдвард задумался. Мысли его были об известной особе.