В последнее время девушки, по большей части, раздражали его. И это чувство  имело под собой довольно веские причины. Эдвард с досадой  осознавал, что после того, как ему пожаловали титул графа, подарили поместье и приблизили к его высочеству Роберту, незамужние леди из высшего света словно с ума сошли и объявили на него настоящую охоту. Причём, когда он являлся всего лишь третьим младшим сыном лорда Дарлина, то особо никого не интересовал, как претендент в мужья.

Мужчина изрядно устал от того, что приходилось постоянно быть начеку и избегать расставленных женских ловушек. Наверное, данная ситуация и сыграла решающую роль в том, что он сравнительно легко дал матушке согласие жениться на девушке, которую та ему выберет, поскольку решил, что женитьба в какой-то мере облегчит его жизнь.

Однако пока даже объявление о его помолвке не останавливало решительных и уверенных в себе незамужних мисс. Вероятно, леди надеялись, что он может передумать и выбрать другую избранницу… Что ж, в чём-то, конечно, они были правы. Он тоже не раз задумывался о том, чтобы разорвать помолвку, но мама довольно долго не выздоравливала, а Эдвард сдерживал себя и продолжался числиться женихом леди Стрендж. Сейчас леди Дарлин находилась в добром здравии, но теперь Эдвард боялся, что его действия по разрыву помолвки приведут к новой болезни матери.

И вот случилась встреча с невестой… 

Не очень долгожданная, но совершенно удивительная. 

Во-первых, мисс Эвелина Стрендж спасла ему жизнь. А во-вторых, девушка неожиданно поразила тем, что чрезвычайно отличалась от других аристократок, которых он знал. Мисс Эвелина оказалась милой и скромной, чистой и искренней, а ещё непосредственной и живой. И совершенно не взбалмошной гордячкой, как о ней шептались при дворе его высочества.

Когда невеста переставала контролировать себя, то щебетала словно певчая птичка, причём девичья речь сначала слегка, а потом всё сильнее отличалась от идеальной речи, присущей всякой леди. В ней появлялись совершенно своеобразные словечки и даже фразы, которые резали идеальный слух лорда Дарлина: выделывается… жмот… дохлятина… дрыхнет… барахло…

Это наблюдение удивило мужчину и даже насторожило, но через некоторое время лорд Эдвард понял, что всё равно очарован невестой и получает истинное удовольствие от общения с непосредственной живой птичкой по имени Эвелина Стрендж.

Дарлин объяснял себе поведение девушки тем, что мисс Эвелина выросла далеко от столицы и привыкла к свободе в высказываниях и действиях в поместье отца, который души в ней не чаял. При дворе, видимо, девушка полностью контролировала себя, а здесь, в поместье,  расслаблялась. Раньше подобное поведение леди шокировало бы лорда и оттолкнуло, но не сейчас.

Возможно, Эдвардом руководила благодарность к мисс Стрендж?.. Ведь девушка спасла ему жизнь и помогала в расследовании преступления, разрешив остаться в поместье, несмотря на отсутствие отца.

Возможно, конечно.

А возможно, и не только благодарность.

Поэтому, когда в речи невесты снова и снова проскальзывали простые словечки или целые выражения, а она застывала испуганным оленёнком, широко распахивая глаза, очевидно понимая, что снова забылась и заговорилась, Эдвард делал вид, что ничего необычного не произошло и тоже произносил что-нибудь этакое — благо, и его словарный запас был достаточно богат. 

Через мгновение звучал приглушённый  смех мисс Стрендж, от которого хотелось смеяться в ответ. И он посмеивался. Смотрел в искрящиеся смешинками смущённые голубые глаза, полные благодарности, и посмеивался. А ведь девушка осознавала свои промахи  и понимала, что он замечал их и подыгрывал ей. И сама эта странная ситуация почему-то радовала, а в груди становилось теплее.

Кто бы сказал лорду Дарлину о подобном развитии отношений между ним и мисс Стрендж ещё несколько дней назад, Эдвард решил бы, что это человек небывалый фантазёр. Однако сейчас, когда девичий смех прекращался, а мисс Эвелина снова вспоминала о своём статусе, бросала на него взгляд, полный сожаления, и надевала на лицо маску сдержанной и невозмутимой леди, Эдварда… охватывало разочарование.

Он заглядывал внутрь себя, вспоминая, как раньше не выносил простоты и непосредственности в леди, косноязычности и громкого смеха. До него даже доходили слухи, что у него репутация сноба, однако это его ничуть не волновало. Эдвард Дарлин с детства привык к совершенному образу матери, младшей дочери герцога Остена, идеальной во всём, начиная от внешности и речи, и заканчивая поступками и поведением. Поэтому и всех девушек милорд Дарлин сравнивал с ней.

А вот мисс Эвелину Стрендж не сравнивал.

Более того, понимал, что девушка является полной противоположностью матери, и его это совершенно не отталкивало.

Лорд Дарлин решил даже, что при первой же возможности, когда это станет уместно, непременно сообщит невесте, что настоящая искренняя и милая Эвелина Стрендж нравится ему гораздо больше, чем мисс Стрендж-идеальная-скучная-леди. Но об этом, конечно же, нужно сказать не сразу, не в первое свидание…

Подумав, Эдвард дописал в письме к братьям, чтобы те передали матушке, как он благодарен ей за выбор невесты, которая оказалась совершенно очаровательной девушкой.