— Да не обижай ты меня, старую! — замахала она руками. — Ну оступилась раз — куда ж я пойду? Да и не по-людски это… Дети же ж. Пускай не божьи, чертом отмеченные, а свои. 

Что ж, уже прогресс. Признаться, я понятия не имела, как справлялась бы без няни Урсулы, которая хоть что-то знала об этом мире, так что за ее решение остаться буквально расцеловала застеснявшуюся и снова плачущую няньку. 

На ночь мы заняли две комнаты в правом крыле. В одной оставалась кровать, в другой — тахта. Я пыталась уступить няне Урсуле кровать — из нас двоих все-таки мне двадцать, а ей за шестьдесят, — но та и слушать не хотела.

— Да где это видано, ласточка? Чтобы я на кровати, пока ты на тахте? Да как я отцу твоему на том свете в глаза посмотрю?

Пришлось согласиться. Время до вечера пролетело незаметно: мы кое-как убирали комнаты наверху, грели кашу и молоко к ужину, укладывали детей спать.

Я переживала, что те не примут девочку с совиными глазами, та все-таки была чужачкой, но ее взяла под свое крыло Бетти.

— Вот тут у нас ванная, — рассказывала она. — И туалет тоже тут. Только надолго не занимай! И кран этот не работает! И тот тоже…

Кого-то, кто мог бы помочь с ремонтом, особенно сантехники, необходимо было искать как можно скорее.

И решить вопрос с гигиеническими процедурами. 

— Вы должны нас запереть, — сказал Берт перед сном. — Иначе мы, отродья, сможем натворить дел.

— Отродья! — обрадовался четырехлетний Дерек и запрыгал по комнате. — Мы отродья!

— С сегодняшнего дня здесь другие порядки, — покачала головой я. — Я не буду вас запирать. Если что — моя комната наверху. Стучитесь. Я всегда рядом. 

Берт недоуменно моргнул, а Мелисса демонстративно фыркнула, скрещивая руки на груди.

Повторяя про себя, что ничто не происходит сразу, я направилась в спальню и рухнула на кровать как была — в розовом платье из шифона. 

Сил не было даже на то, чтобы его снять. Чистое постельное белье мне тоже не удалось найти, но в данный момент меня это волновало мало, настолько сильно я устала. Завтра, все завтра.

Нужно встать. Нужно… Нужно… может, все-таки стоит запереть двери моей спальни?.. Или…

Глаза сами собой закрылись.

Мне снился генерал Реннер. Он что-то говорил, сурово хмуря брови, хватал меня за руки, обвинял в чем-то — а у меня почему-то разрывалось сердце от несправедливости.

А потом генерал Реннер вдруг зарычал. 

Я отшатнулась, вскрикнула — и открыла глаза.

Сон развеялся. Я несколько секунд приходила в себя, пока не сообразила, что рык мне не приснился.

Сев на кровати — я закричала уже в голос.

Потому что дверь моей спальни была приоткрыта, а внутри стоял огромный черный волк, скалящий зубы. 

От его рыка что-то внутри обрывалось. 

“Что ты здесь забыла?! — скорее почувствовала, чем услышала я в ритме рычания. — Это мой дом! Мой! Убир-р-райся!”

Что? Его дом?

Этот… санитар леса здесь живет?!

Стоп. 

Кто-то из детей умеет обращаться в это чудовище?

Я не успела додумать эту мысль, когда волк разбежался и прыгнул.

Вставив вперед руки, я зажмурилась, а потом почувствовала, что из моих ладоней в комнату течет какая-то сила. 

Волк замолчал, тихо скульнул.

Раздался шум. 

Я открыла глаза спустя несколько секунд, когда поняла, что меня все еще никто не ест, хотя уже давно мог бы начать.

Моргнув, я уставилась вниз. Это по-настоящему? Мне не снится? Нет. Волк явно… обращался в человека.

Ого! Я такое до сих пор видела только в кино. 

Вскочив, я смотрела на то, как шерсть превращается в кожу, а звериный силуэт — в человеческое тело.

Стоп, что?! 

Волк оказался…

Этого я не ожидала.

Что?! Это что еще за новости? 

— Вы кто такой? — спросила я у валяющегося на полу моей спальни темноволосого мужчины.

В скудном свете настенной керосиновой лампы, падающем из коридора — только в этот момент я поняла, что забыла ее погасить, — я едва могла его разглядеть.

Мужчина лежал на полу, тяжело дыша, и был абсолютно голым.

Какая, однако, насыщенная у меня жизнь! Позавчера — развод с драконом, сегодня — голый мужчина в спальне. 

А что дальше? Боюсь подумать, с такой-то стремительностью.

Когда глаза привыкли к тусклому свету, я поняла, что в спальне у меня не мужчина, а скорее юноша, ему лет восемнадцати от силы. Так-так, интересно. Значит, юноша-оборотень. В приюте для неблагих детей. 

Он тяжело дышал и пытался подняться — но ему как будто что-то мешало, как будто невидимый купол. 

— Убирайся отсюда! — по-волчьи рыкнул он, повернувшись ко мне. Глаза блеснули.

Снаружи раздался хлопок двери, топот — и в дверях появилась сонная няня Урсула.

— Ласточка! Ла… — Она закричала. — Ах ты безбожник! Ты куда полез! Вот я тебя сейчас!