– Думаешь, он посадит сына? – поинтересовалась я.

– Он посадил бы Иисуса, если бы имел с этого выгоду, – отозвался Марк с непоколебимой уверенностью.

С этого момента мы с Марком стали постепенно сближаться. Нет, мы не стали друзьями, которые доверяли друг другу секреты, скорее, мы стали похожи на брата и сестру, которых связывала одна тайна. Одна клетка на двоих. Порою он меня раздражал своей самовлюбленностью. И я знала, что сама порою бешу его. Но мы были настолько разные, что даже поссориться не могли нормально – просто расходились в разные стороны.

Мы стали союзниками. Лучше узнали друг друга. Марк тоже носил маску – хорошего парня, который любит классические костюмы, не нарушает правила дорожного движения и вместо тусовок в ночном клубе предпочитает семейные фильмы.

Его руки, грудь и плечи были забиты татуировками. В наушниках всегда гремел тяжелый рок. Он обожал онлайн-игры, в которых мог сидеть долго. Писал бесконечные коды, ценил хороший алкоголь и девушек – особенно с пышными формами. Мы шли друг другу на уступки – я покрывала его, когда он тусовался с кем-то, а он покрывал меня перед Стасом.

Мы пробовали целоваться – так нужно было для наших ролей, ведь на пятом году Марк сделал мне предложение руки и сердца, а я согласилась – с разрешения отца, разумеется. И я не испытывала ничего, даже если закрывала глаза и пыталась представить Игната. Никто не мог заменить его. Никто.

Однажды мы с Марком пробовали заняться сексом, оказавшись в одном номере отеля. Не знаю, зачем. И за-за общей безысходности? Из-за того, что оба устали? Из-за чувства одиночества? Не знаю. Это было нелепо и глупо. Не возбуждало. В итоге ничего не получилось. Я просто оттолкнула его от себя, перекатилась на противоположную сторону кровати и спрятала мокрое от слез лицо в подушку. А он сидел рядом и растерянно говорил, что не хотел. Что ему жаль. Кажется, Марк испугался в ту ночь, и больше ничего такого у нас не было.

В сентябре у нас должна была состояться свадьба. Мы оба заранее ненавидели этот день, но при Вальзере улыбались. Марк невинно обнимал меня и отвешивал комплименты, а я всеми силами давала понять отцу, как мне хорошо с этим человеком. До ужаса. Но постоянно думала о том, какой бы была моя свадьба с Игнатом.

Я не думала, что мы встретимся когда-нибудь вновь. Но это произошло за несколько месяцев до моей свадьбы с Марком.

Глава 25. Возвращение

Это был теплый майский вечер – солнечный и ласковый. Небо казалось васильково-голубым, и по нему, точно дирижабли, медленно плыли облака. Аромат сирени невидимой теплой волной лился в спальню из распахнутого окна. И навевал мне воспоминания из прошлого. Запах сирени ассоциировался с Игнатом и со временами, когда мы ненавидели друг друга, не разрешая себе проявлять любовь. Я не видела его почти шесть лет, но часто думала, какими бы были для нас эти годы.

 Может быть, мы бы уже поженились? И даже стали бы родителями малышки или малыша? Жили бы втроем в красивом доме, в котором всегда было тепло и уютно, и любили бы друг друга.

Думая о нем, я слабо улыбнулась, но тут же прикусила губу. Может быть, Игнат уже женат? У него есть красивая молодая жена и ребенок с его глазами. А может быть, он до сих пор один – наслаждается холостяцкой жизнью, развлекаясь с разными девушками. Как бы то ни было, главное, чтобы мой мальчик был счастлив.

«Мой мальчик» – я продолжала называть Игната именно так в своих бесконечных мыслях.

Думая о нем, я расчесывала влажные после душа темные волосы. Мне часто приходилось их красить, чтобы не было видно светлых отросших корней. Из-за этого они стали более сухими, и мне приходилось использовать бальзамы и маски. Если Вальзер не замечал ничего, что касалось волос, то Мэри ловила малейшие нюансы во внешности. Меня спасало лишь то, что мачеха была глупенькой. Хорошей, веселой, но глупенькой. Мэри явно и подумать не могла, что я не та, за которую себя выдаю.

– Я думала, ты брюнетка, – сказала она мне как-то. – А у тебя корни светлые.

– Ну да, – равнодушно ответила я, хотя внутри напряглась. – Потемнели с возрастом, и меня это бесит. Хочу быть брюнеткой.

– Может быть, зря?  – покачала головой Мэри. – У тебя такая светлая персиковая кожа, что какой-нибудь светло-русый цвет освежил бы тебя, дорогая. С темными волосами ты кажешься слишком серьезной.

– Не знаю, подумаю, – сказала я.