Злясь на них всех, но больше всего на Рихарда, чтоб его ветрянкой посыпало, залезаю в кровать. Мне снова приходится заставлять себя обнимать руками постороннего человека. Поглаживать его, говорить какие-то глупости. Чувствую себя очень неуютно под прицельным взглядом стольких мужских глаз.

- Че уставились?! – не выдерживаю. – Валите отсюда, мешаете только!

Фу, чувствую себя мерзко. Как девочка по вызову, только хуже, потому что даже денег за это не получу!

Мужики, потоптавшись на пороге, уходят. Рихард выключает свет, погружая нас с Рорком во тьму. Я злюсь, потому соплю как еж. Рядом потихоньку начинает расслабляться мой пациент. Провожу руками по его спине, прижимаю к себе его голову. Горячее дыхание Рорка щекочет мою шею. Немного раздражает и в то же время успокаивает. По крайней мере, злиться я перестаю.

Через несколько томительных минут, решаюсь чуть изменить положение тела. Сползаю и поворачиваюсь боком, спустив голову мужчины на подушку, ибо нечего ей делать на моей груди. Сегодня луна, хоть и не очень ярко, но светит точно в окно. Сейчас, когда мои глаза привыкли к темноте, я могу видеть лицо альфы напротив своего. Долго всматриваюсь в него. Красивое, невзирая на шрамы. Провожу пальцами, убирая длинные пряди волос, открывая своему взгляду мужские губы и линию подбородка. Очерчиваю длинные, неровные линии шрамов на щеке. Они стали тоньше, но не исчезли совсем.

Снова возвращаюсь взглядом к мужским губам. Сейчас, ночью, идея с поцелуем, которую предложил сын, уже не кажется мне какой-то дикой. И опять, как в прошлый раз, мои ноздри заполняет знакомый аромат леса, терпких ягод и можжевельника. Запах Рорка. Странное дело. Почему мне так нравится, как он пахнет? Не сдержавшись, придвигаюсь ближе и кладу ладонь на щеку мужчины. Какой он горячий. Несмело, словно школьница, касаюсь своими губами рта Рорка. Совсем чуть-чуть и тут же отодвигаюсь, но продолжаю, как загипнотизированная смотреть на его губы. Они оказались удивительно мягкими и… приятными. Поэтому, как совершенно ненормальная, я снова прижимаюсь в поцелуе к мужскому рту. На этот раз дольше, но, впрочем, не позволяя себе никаких вольностей. Хотя, блин! На какой-то момент захотелось немного пошалить, углубив поцелуй. Едва сдержалась.

Отодвигаюсь, внимательно смотрю на лицо Рорка. Ничего. Никакой реакции. Если честно, я сейчас была бы не против, если бы он застонал, как тогда от массажа. Ну а что? Хоть какая-то реакция. Разочарованно вздохнув, подкладываю ладонь под щеку и закрываю глаза. Удивительное дело, но засыпаю я быстро.

А вот утро у меня начинается крайне необычно. Все еще погруженная в сон, я чувствую, как мое тело окутывает какая-то странная, сладкая нега. Томление рождается в груди, вызывая острое покалывание, и сползает горячей, густой смолой вниз, к бедрам.

Я рвано выдыхаю от умопомрачительных, жгучих поцелуев в шею. Стоп! ПОЦЕЛУЕВ?! Испуганно вскрикнув, открываю глаза и в ужасе пялюсь в то самое лицо, которое недавно беспомощно лежало на подушке рядом со мной, а сейчас смотрит сверху вниз, пугающими зелено-желтыми глазами.

- Ой, мамочки! – выдавливаю из себя полузадушено, оценивая весь ужас ситуации.

Я лежу на спине, сверху на мне альфа, очень бодрый, как для коматозника, глаза его сияют, рассматривая мою задравшуюся до шеи футболку. Капец, как это все непрофессионально!

- А ну слезь с меня, бугай! – командую, когда у меня, наконец-то прорезается голос.

- Вот еще, - отвечает Рорк и впивается в мой рот своими горячими губами.

Вот уж кто не стесняется углублять поцелуи!