Пролог

- Милый, ты дома? Я решила сегодня пораньше уйти. День рождения все-таки. Купила твой любимый торт. Пожалуйста, не обижайся. Да, я много работала последнее время, но все, с этим покончено. Я сегодня написала заявление с просьбой перевести меня на пониженную ставку, так что…

Договорить мне не дает внезапно появившийся в горле комок. Мой муж и наша соседка красиво расплескались по кухонному столу, лишь на мгновение прервавшись из-за того, что я зашла.

- Э… - даже не знаю, что сказать.

Перевожу взгляд с ее раскрасневшегося лица на его довольное. Муж продолжает поглаживать соседку, словно ждет, что я сейчас повернусь и выйду. Упаковка с тортом с громким звуком падает на пол кухни. И служит чем-то вроде спускового крючка.

- Ну, ты обнаглел, - говорю, отпихивая ногой торт и выходя в коридор.

Иду в спальню, достаю сумку, начинаю судорожно скидывать в нее вещи свои и сына. Меня всю трясет, из-за этого не сразу могу открыть ящик и забрать шкатулочку, в которой лежат мои драгоценности, служившие нашей семье несколько поколений.

- И что это ты делаешь? – спрашивает муж, внезапно нарисовавшись за мой спиной и испугав до икоты.

- Не видно? Вещи собираю! Или ты думал, я терпеть такое буду?!

- Конечно, будешь, Надюша, - отвечает, самодовольно усмехаясь.

- Ага, мечтать не вредно! Мы уходим. Я и Макс! На развод подам сама!

Хватаю сумку и хочу уйти, но выход из комнаты загораживает муж.

- Ты можешь уходить куда хочешь, а сын останется со мной, - говорит, и глаза его наливаются тьмой, отчего мне становится по-настоящему страшно.

- Ты не сделаешь этого… - звучит как-то беспомощно и жалко.

- Еще как сделаю. Сын останется со мной, а ты – делай, что хочешь. Если решишь тоже остаться, будешь терпеть моих баб и молчать. Надоело скрывать! Хорошо, что ты пришла раньше и увидела. Ну, так что? Остаешься, или валишь?

Я бросаю сумку и говорю:

- Остаюсь.

- Вот и хорошо. Пошли чайка что ли попьем? С тортом. С соседкой тебя познакомлю, - и усмехается злобно, словно скалится.

- Нет, я так не могу. Пойду, прогуляюсь, а вы… как закончите, позвонишь…

 И выхожу, старательно опустив глаза, чтобы не заметил мерзавец их лихорадочного блеска. Едва спускаюсь на первый этаж, сразу же звоню начальнице, сообщаю о том, что сейчас подъеду, напишу заявление на увольнение. Хорошо, что сегодня день зарплаты и у меня в сумке лежит приличная сумма, на которую можно будет прожить месяц, пока найду новую работу. А теперь бегом в детский сад! Заберу Макса, и мы уедем. Куда-нибудь далеко, где ОН нас не найдет!

Дорогие читатели, приветствую вас в моей новинке)

В книге будут оборотни, веселые приключения, неунывающая и быстрая на расправу попаданка-массажистка), властный и вредный альфа. Приятного чтения)

Глава 1

Спустя шесть месяцев

- Ашот… - посмотрев в направление, добавила, - Григорьевич, наденьте, пожалуйста, штаны и укладывайтесь уже на кушетку.

- Вэй, как же штаны, дарагой мой чэловэк? Ты же пасматри, перед табой такой мужчина стаит! Гаварит: пашли в рэсторан, а ты носом крутишь. Ай-яй-яй! Разве ж так можно? Я же са висией душой! Аткармить тибя хател, ты же вон какая, как спичка! На чем тока держишься сы такой работай-то?!

- Ага, ресторан. А штаны зачем сняли?

- Ну, ты же сказал раздивайтеся. Ну я и разделся.

- Ашот Григорьевич, где вы находитесь, как думаете? Давайте подскажу? В массажном кабинете номер четыре. Не в мужском клубе, или каком-нибудь СПА широкого профиля. У вас направление на лечебный массаж спины и шейно-воротниковой зоны. И что нужно снимать, если я говорю – раздевайтесь? Штаны? Или, все-таки, рубашку?

- Ай, жистокий ты женщин, гаварю тибе. Я же са висией…

- Душой. Да я в курсе. Ложитесь на кушетку, на живот, лицом в специальное отверстие. На живот, Ашот Григорьевич! – повторяю мужчине, все еще норовящему улечься так, чтобы я оценила «великие» его достоинства в виде жуть какой волосатой груди ну и прочего… счастья.

- Жистокий ты женщин… - бурчит он куда-то в пол, просунув голову в отверстие на кушетке.

- Еще какой жистокий, - соглашаюсь я, грея массажное масло в ладонях и выбирая участок спины, где растительности поменьше. – И сейчас у вас будет возможность в этом убедиться.

Поглаживания и растирания, пожалуй, оставлю для других пациентов, а тут начну сразу со сладкого – с поясницы. Тщательное, кропотливое и, главное, длительное разминание седалищного нерва еще никого не оставляло равнодушным!