- Я с удовольствием посижу с тобой недолго, - говорю девушке, доставая банку с напитком и отмеряя нужное количество в турку. – Мой пациент все равно не сбежит.

Шутка такая себе, но Мирра в ответ улыбается. Она вообще, как я понимаю, очень открытая и улыбчивая девушка, невзирая на личную трагедию. Обращаю внимание на красивую, но уже почти стертую татушку у нее на внутренней стороне запястья. Полумесяц и какие-то иероглифы.

- Классное тату, - говорю, ставя перед ней чашку кофе со сливками.

- Спасибо, - отвечает Мирра, но голос ее в этот момент звучит, как надтреснутый хрусталь, и я понимаю, что сказала что-то не то.

- Извини, - поспешно прошу прощения.

- Ничего страшного, не извиняйся. Ты у нас недолго и не знаешь местных обычаев. Говорят – время лечит, но знаешь, это неправда. Просто боль притупляется, словно месяцы и годы наложили на рану пластырь. Но стоит чему-то произойти, или всплыть каким-то воспоминаниям под воздействием картинок, слов, песен, да чего угодно, и этот пластырь слетает, обнажая почти свежую рану. И снова требуется время. Но рана не рубцуется, а просто слегка затягивается до очередного напоминания о нем.

- Все равно, прости. Я не хотела напоминать, не знала…

- Надя, все в порядке, - Мирра улыбается мне своей широкой, солнечной улыбкой, пряча грусть в глазах. – Я научилась жить без него, хотя это и жизнью назвать сложно. Но у меня есть дочь и ради нее я вынуждена оставаться здесь, вместо того, чтобы уйти за ним вслед.

- За своим мужем?

- Да. Его звали Рэй. Мы с детства знали друг друга. Он и Зубр были близкими друзьями. Рэй вечно лез во все склоки и драки, не мог спокойно стоять, если при нем кого-то обижали. Зубру приходилось нелегко с другом, постоянно находившим приключения на свой и его зад. Сколько помню Рэя, он вечно был с синяками. А потом мы выросли. И жизнь стала в разы проще и сложнее одновременно. Зубр отдалился, и мы видели его крайне редко. Муж переживал, но смирился с решением друга. А потом у нас появилась Варя.

- Дочь?

- Да. И наша жизнь закрутилась вокруг нее. А потом было то нападение. Нарушили границы нашей территории, мы не могли проигнорировать подобное. Альфа собрал мужчин и они ушли. Вернулись через три дня, но не все.

Мы какое-то время сидим молча. Блин, надо же, куда повернула беседа, я думала, мы поболтаем о чем-то легком, посмеемся. Чувствую себя неловко.

- Ну да оставим прошлое в прошлом, - улыбается Мирра, отпивая из чашки. – Очень вкусный напиток. Многие из наших его не пьют из-за слишком сильного запаха. Но ты так делаешь, что запаха почти нет.

- Это из-за сливок, они смягчают аромат и вкус.

- А ты, Надя, как жила до приезда сюда? – спрашивает моя собеседница.

- По-разному жила, Мирра. Все было: и хорошее и плохое, но больше – хорошего.

- У тебя ведь есть сын, Макс, кажется?

- Да, Максим.

- Хороший мальчик. А где его отец?

- Мы не живем вместе. В разводе, почти…

- Это как? – Мирра смотрит удивленно.

- Что как? Почти в разводе?

- Вообще, что такое развод?

- Это когда муж и жена расходятся и больше не живут вместе. Могут даже выбрать себе другого спутника жизни.

- Да ты что?? – глаза у Мирры размером с блюдце.

- А у вас нет разводов?

- Конечно, нет! Надо же, какую гадость вы придумали.

- Ну, почему же гадость? Если люди не могут жить вместе? Или если муж встретил другую и не любит больше жену? Это ведь не семья уже?

- У тебя так было, да? – понятливо говорит Мирра.

- Да. И я рада, что ушла от мужа.

- И я рада, - тут же вторит мне девушка. – Потому что теперь ты тут, поможешь нашему альфе и, возможно, найдешь себе у нас лучшего мужа, чем тот твой, изменник.

Усмехаюсь и отвечаю:

- Возможно.

- Ты не хочешь? Находить нового мужа? – зрит в корень Мирра.

- Я только недавно ушла от «старого». Мы жили вместе семь лет. Наверное, я просто еще не готова к новым отношениям.

- Понимаю…

К счастью, вскорости наша беседа переходит на более нейтральные темы, и расходимся мы через час обе довольные друг другом. Мне даже кажется, что я могла бы подружиться с Миррой, если она позволит, конечно.

Во время утреннего сеанса массажа Рорк не подает никакой реакции. Просто лежит. Мне в какой-то степени становится немного грустно.

Но всю мою грусть снимает как рукой, когда ко мне приводят Макса.

- Сыночек! – обнимаю его, замечая, что сегодня он одет очень легко. – Тебе не холодно?

- Нет, - отвечает Максютка, но я вижу, что он говорит неправду.

- Сына, скажи мне правду, пожалуйста, мне нужно знать, что происходит.

- Чтобы не придумывать себе всякую ерунду? – спрашивает сын, явно цитируя чьи-то слова.

- Именно. А ты откуда знаешь? – улыбаюсь.

- Так Рихард говорит. Что женщинам нужно говорить правду, но не всю. Чтобы они не придумывали ерунду, но и не волновались зря.

- А ты что, общаешься с Рихардом?