— «На этот раз я чувствую, что моя жизнь подходит к концу. Твоё скрытое оружие слишком могущественно, и я не могу противостоять тебе. Я оставляю всё брату Юй и остальным», — произнесла Му Юмо, закрыв глаза, и потеряла сознание.

— «Ты не умрёшь», — Тан Ляньюэ нежно похлопал Му Юмо по спине, передавая ей свою внутреннюю силу. Му Юмо ощутила, как тепло разливается по её телу, но не смогла прийти в себя, лишь крепче прижалась к Тан Ляньюэ.

Тан Ляньюэ отвёл взгляд, но у него не было иного выбора, кроме как вынести Му Юмо из Заброшенного павильона и направиться в город Цзюсяо.

В постоялом дворе Ло Цзюсяо Су Чжэ заказал чай, закурил трубку и сел в углу, с удовлетворением наблюдая за мелким дождём, падающим за окном. Су Чанхэ, спустившись со второго этажа, заметил поведение Су Чжэ и с улыбкой произнёс:

— «Дяде Чжэ, кажется, живётся вполне комфортно».

— «Отныне я всего лишь орудие в твоих руках, — ответил Су Чжэ, затянувшись трубкой, — я следую за тобой, куда ты направишь меня, а в остальном — просто наслаждаюсь жизнью».

Он устремил взгляд на дождь за окном и неожиданно заговорил на языке, который звучал почти без акцента:

— «Надеюсь, всё завершится, когда закончится этот дождь».

— Как же хочется, чтобы этот дождь поскорее закончился, — произнёс хозяин гостиницы, сидя за стойкой и устало зевая. Из-за непогоды дела шли плохо: главный зал был почти пуст, за исключением столика Су Чжэ, а постояльцы с верхнего этажа таинственным образом исчезли несколько дней назад. Если так будет продолжаться и дальше, то постоялому двору Ло Цзюсяо придётся закрыться.

Пока хозяин гостиницы предавался размышлениям, в заведение вошёл мужчина в чёрном, держа на руках женщину в фиолетовом. Это были Тан Ляньюэ и Му Юмо.

Су Чжэ вздрогнул, его рука резко метнулась вперёд, чтобы прикрыть лицо Су Чанхэ маской из человеческой кожи.

Тан Ляньюэ обернулся на это движение и увидел неприметного молодого человека, который наблюдал за ним, и мужчину средних лет, который курил и не сводил глаз с Му Юмо на его руках:

— Юный брат, тебе очень повезло с дамой, — произнёс мужчина с трубкой.

Тан Ляньюэ слегка нахмурился, проигнорировав комментарий, и обратился к хозяину гостиницы:

— Хозяин, мне нужна ваша лучшая комната.

— «Только одна?» — с улыбкой осведомился хозяин постоялого двора. — «Превосходно, я предоставлю вам самый роскошный и изысканный номер! Ла Фэн, сопроводите гостей наверх!»

Су Чанхэ прикоснулся к кинжалу, спрятанному в рукаве, и Су Чжэ, его дядя, с улыбкой задал вопрос: «Что же сильнее — твой меч длиною в дюйм или лезвие, которое может появиться из его пальца?»

Су Чанхэ усмехнулся: «Дядя Чжэ желает это узнать?»

— «Ты тоже желаешь это узнать? Ты привёл сюда Тан Ляньюэ, чтобы разделаться с Патриархом, но что касается этой девушки из Му...» — Су Чжэ затянулся трубкой. — «Какой мужчина не был бы очарован ею?»

Су Мую стоял во дворе, окружённый десятком человек. Все они, кроме Быка и Кролика, выстроились вокруг него в почтительном молчании. Это были Крыса, Тигр, Дракон, Змея, Лошадь, Овца, Обезьяна, Петух, Собака и Свинья.

«Я полагаю, вы все можете догадаться, по какой причине Бык решил покинуть нас», — произнёс Су Мую с серьёзным выражением лица.

Десяток человек позади него хранили молчание, каждый из них сжимал своё оружие.

«Но нет необходимости говорить об этом, — продолжил Су Мую, понизив голос. — Всё станет известно, когда дело будет завершено. Однако я знаю, что Бык не единственный, кто покинул нас».

«Мастер…» — не удержался Тигр и окликнул его.

«Не нужно слов. Несмотря ни на что», — Су Мую развернулся и положил свой зонт на землю. «По крайней мере, сегодня, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы надёжно охранять это Паучье гнездо».

«Да!» — воскликнули все в один голос.

В глубине зала, озаряемого сотней алых свечей, отражавшихся в восемнадцати медных зеркалах, создавая мягкое сияние, Бай Хэхуай, сделав глубокий вдох, опустилась перед Патриархом.

— Патриарх, вы готовы? — спросила она.

Патриарх, сидя на земле в позе лотоса, с обнажённой верхней частью тела, демонстрировал свои мускулистые мышцы. Рядом с ним лежал меч Спящего дракона. Он медитировал с закрытыми глазами, и лишь услышав голос Бай Хэхуай, открыл их. Кивнув, он произнёс:

— Божественный лекарь, начинайте, пожалуйста.

— Хорошо, — ответила Бай Хэхуай осторожно, доставая ленту из красной ткани, украшенную серебряными иглами, которые блеснули в свете свечей. Она взмахнула рукой и вонзила три серебряные иглы в грудь Патриарха. Он издал приглушённый стон и выплюнул белую кровь.

— «Это уже слишком...» — с лёгким оттенком досады произнесла Бай Хехуай. Её рука вновь пришла в движение, и три иглы взметнулись в воздух, чтобы затем вонзиться в корону Патриарха. От его тела начал исходить жар, наполняя комнату с зажжёнными свечами и медными зеркалами туманной дымкой.