Возникла неуместная в ситуации мысль: «Генерал был воплощением мужественности и мощи.  И настолько опасным, что от одного его взгляда хотелось и замереть… и подчиниться». 

Он отбросил мерзавца в дерево. Что-то хрустнуло, а потом тот вырубился. Затем он перешёл к другому — тому, кто ранил его бойца.

Одним движением обезоружил его, схватил за горло и резко прижал ладонь ко лбу. 

— Что ты… — начала я, но замолкла. 

Под его рукой голова нападавшего задымилась. Словно дым вытягивался из самого черепа, из глаз, из ушей.  Тот завизжал, извиваясь, как в судорогах. 

Крик был нечеловеческим — высоким, рвущим уши. 

А потом всё стихло.  Мужчина обмяк и рухнул на землю без сил.  Без признаков жизни. 

Генерал перехватил другого и сделал то же самое. Только там не было никакого дыма. Мужчина продолжал читать какую-то тарабарщину, которую я не понимала, но чувствовала, что это заклинание.

Но итог был один: тело упало к ногам генерала.

Потом он опустился на колено перед раненым бойцом, тем, кто пытался защитить меня. Приложил ладонь к его лбу…  Но ничего снова не произошло. 

Я наконец пришла в себя. Подскочила к мужчине и упала рядом с ним. 

Задрала куртку, потом рубашку и посмотрела на рваную глубокую рану.

— Надо его перевязать. Оказать первую помощь. Тут же ничего нет под рукой… — я уже отрывала рукав своей блузки, скатывала ткань и прижимала её к ране.  — Надо скорее доставить его домой.

— Хватит играть в целительницу!  — рявкнул мужчина.

— Эм-м… 

— Убери руки. Пока не сделала хуже. К нам уже идут. 

А потом и правда я услышала, как кто-то спешит к нам. В просвете леса показался силуэт человека.  А следом миниатюрная женщина в зелёном костюме. 

Генерал бесцеремонно и даже грубо схватил меня за плечо и поднял на ноги.

Я так и стояла — не могла пошевелиться, наблюдая за слаженными действиями женщины, которая спасала жизнь воину.  Мужчина вздохнул и даже открыл глаза. Это было просто невероятно. 

Я бы точно не смогла оказать помощь так. 

Да что там! Воин уже не выглядел умирающим, а рана вовсе не казалась такой ужасной, как изначально.

Я ведь так не умею. 

Неужели я здесь не найду себе место? 

Я медик. У меня есть образование. Навыки. Но здесь, в этом мире… они никому не нужны.

Я стояла, наблюдая за всем происходящим, и вдруг ясно поняла: «Этот мир не просто чужой. Он другой. Совсем».

Вскоре раненого забрали. Все разошлись. Остались только мы с генералом.

Я подняла на него взгляд. Поежилась. И осознала ещё одну важную деталь.

Я даже не знаю, как его зовут.  Кто он мне? Кто я для него? 

Кого он видит во мне? 

И вообще, что с ребёнком? Его нашли?.. И кто это ребенок мне?

Мне страшно. Я напугана. Я не хочу себе такого врага, как генерал.

Я лучше признаюсь ему! 

Но отчего-то я не могла произнести ни слова. 

Язык словно прилип к нёбу под этим немигающим, тяжёлым взглядом.

Он стоял передо мной. Высокий. Неподвижный. На его лице не было ни жалости, ни волнения. Лишь холод.

Я зажмурилась. А вдруг он… и меня… тоже? Вдруг я следующая?

Генерал смотрел на меня с пренебрежением и злостью. Он шагнул вперёд.

Я отшатнулась, попятилась, вжалась в ствол дерева. Прокусанная им губа заныла. Я вспомнила, что поранила сильно щёку, но мне никто не предложил даже пластыря.

— Не надо, — прохрипела я. Голос был слабым, надтреснутым. — Пожалуйста…

Не хочу испытывать на себе то заклинание, которое он применяет ко всем.

Внутри всё противилось этому. Мужчина остановился.

Повернул голову в сторону поверженных существ, потом снова на меня.

И вдруг заговорил:

— С тобой всё в порядке? — голос был глухой, глубокий. Никаких эмоций. Словно спросил, потому что нужно было спросить. — И не ври мне. Мне сейчас не до игр. Целительница одна, и она не может бегать по пустякам вокруг тебя, — холодно закончил он.

Я моргнула несколько раз. Он задал вопрос. Мне. 

И он думает, что я буду симулировать? 

Да и не нужна мне помощь. Сама справлюсь с рассечением и ссадинами. Только бы домой добраться целой и невредимой. 

— Всё… нормально. Я справлюсь. Сама. 

Генерал оценивающе осмотрел меня. 

Он опустил взгляд на мою разорванную блузку, на грудь в кружевном бюстгальтере, на ссадины, на кожу, испачканную кровью, и скривился. 

То ли от отвращения, то ли от злости. 

Я стояла перед ним почти голая, в грязной порванной одежде. Чувствовала себя жалкой и побитой. Ком подступил к горлу. Но я не позволила ни одной слезинке скатиться по щекам. Мне нужно немного потерпеть. Я соберу информацию. И тогда моя жизнь наладится. 

Хочется в это верить.

Мысль признаться уже не казалась плохой.

— Идти сможешь? — спросил генерал.

Я нерешительно кивнула.

Он отступил на шаг. А я спросила, стягивая блузку на груди:

— Почему на меня напали? И кто это был?