Надела нижнее, стараясь лишний раз не вертеться перед ним. Застегнула кружевной лифчик. Подобрала платье с пола, натянула, затянула шнуровку на груди. Обула мягкие балетки. Волосы заплела в косу.

Я злилась на него. 

Но сказать ничего не могла.

Что снова происходит? Какая муха его укусила? Что вообще творится?!

Аданат развернулся, заложил руки за спину и начал быстро спускаться по винтовой лестнице. Но перед этим бросил такой взгляд на гвардейцев, что даже мне стало не по себе.

Чёрт бы его побрал! Он мне совсем не верит!

Я бежала за ним следом, едва поспевала за чеканным шагом. Мы шли по запутанным коридорам особняка, которые я уже ненавидела всей душой.

Единственное нормальное место в этом доме — моя башня. И, конечно же, библиотека. 

Всё остальное пестрело позолотой, красным бархатом, шелками, картинами в дорогих рамах. 

Не знаю, кто обставлял тут всё, но что-то мне подсказывало: именно Ирида.

Пару дней назад я набралась смелости и устроила себе экскурсию по особняку. И каково же было моё удивление, когда я увидела комнату Аданата. Она была в противоположном конце коридора. Как можно дальше от моей спальни. Там была огромная кровать. Всё в сине-серых тонах. Сдержанно. Спокойно. Холодно. Мрачно. Пара тумбочек, шторы, ковёр. Ни картин, ни канделябров, ни излишеств, ни чрезмерной роскоши. Даже мебель тут была простая, без резьбы. Однотонные серые стены. Кровать застелена тяжёлым синим покрывалом. 

Гардеробная полна мундиров: белые, чёрные. Домашняя одежда тоже вся чёрная.

Ирида точно умела тратить его деньги.

Мы спустились на первый этаж. Свернули в гостиную. Там нас ждал пожилой мужчина с козлиной седой бородкой, белые волосы были зализаны назад и собраны в низкий хвост чёрной лентой. Он был в клетчатом костюме-тройке. И отчего-то сразу мне не понравился.

Я занервничала. Сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони.

— Ложись, — приказал Аданат и указал мне на диван.

Пришлось подчиниться. Он повернулся к мужчине и коротко бросил:

— Проверяй её.

Тот кивнул, подошёл, положил руку мне на живот. Зашептал что-то. Из его рук потянулось зелёное сияние. Стало тепло. А я всё не могла оторвать взгляд от генерала.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Аданат.

— Она не беременна, мой лорд, — ответил целитель.

— Оставь нас, Эдмунд.

— Конечно, Ваша Светлость.

Целитель засобирался и быстро вышел, оставив нас наедине.

Я вся подобралась. Села. Аданат сидел в кресле, широко расставив ноги. Локти были на коленях. Смотрел исподлобья прямо на меня. 

Не мигая. Холодно. Мрачно.

За эту неделю я многое узнала об этом мире. И хоть чуть-чуть, но начинала понимать мир.

Аданат молчал. Но я чувствовала: сейчас он скажет что-то важное. Что-то, что перевернёт всё. 

Неужели опоздала с побегом? Хотя как я могла? Против троих гвардейцев-драконов у меня не было ни шанса.

Я вцепилась в подлокотники кресла. Сжала с такой силой, что стало больно — резные узоры врезались в едва зажившие ладони.

Дракон молчал. Смотрел на меня. В этом взгляде не было ни гнева, ни злости. Только… пустота. Или нет, не пустота. Что-то другое. Глубокое. Дикая, застарелая горечь и усталость. Такая, какая бывает у тех, кто слишком долго воюет. Не только с врагами, но и с собой.

Я затаила дыхание.

А потом он произнёс:

— Мы с тобой разводимся, Ирида. Я встретил свою истинную.